Дровяной складик находился как раз напротив конюшни — что было логично, учитывая любовь брата Афанасия к лошадям.
Размеренный стук топора я услышала, как только завернула за угол, и кинулась к брату.
— Брат! Брате, когда Нелидов уехал? На чем?
Брат легким движением воткнул топор в колоду — я побледнела. Сила есть — ума не надо, и пусть непосредственно брата Афанасия сие не касалось, смысл поговорки до меня дошел в полной мере еще тогда, когда Анна надавала оплеух Степаниде. От силы не спасет ни смекалка, ни умение договариваться, ни хитрость, ни магия.
— На своей лошади, Елизавета Григорьевна. С полчаса назад седлать пришел. Случилось чего?
Я помотала головой. На своей лошади… четверть часа он ее седлал.
— Нет, брат. Дайте мне лошадь. Прошу, скорее, — поторопила я, потому что брат отправился в конюшню вразвалочку, совершенно не собираясь спешить куда-то по первому капризу вздорной барышни."
"— Могу вам Лушку дать, — он остановился, обернулся, смерил меня критическим взглядом: блажная дура.
— Ее Фомка вот привел, телегу с мукой разгру…
— Давайте Лушку! — выдохнула я. Я слышала про отдых, который надо давать лошадям, но раз Афанасий предложил, ему виднее. А мне — мне стоит относиться с большим почтением к тем, кто живет и работает в церкви, хотя бы уже потому, что все они ко мне добры в поступках и дали мне приют и пропитание.
Лушка оказалась неповоротливой монастырской кобылой, настолько ленивой и сонной, что я внутренне взвыла: до дома графа мы не успеем доехать — беда, если не случится каких-либо обстоятельств, которые или отодвинут дуэль на утро, или она не состоится вовсе.
Фомка, он же брат Фома, тоже не впечатлил меня расторопностью. Услышав, что брат Афанасий от него хочет, он даже не ускорил выгрузку, а лишь кивнул.
— Брат, — негромко попросила я Афанасия, глотая огромный ледяной стержень, — седлайте лошадь, во имя Преблагого… И пошлите кого-нибудь за урядником. Сейчас же. Пусть едет в графскую усадьбу.
Барышня Нелидова должна уметь ездить на лошади. На что-то достойная наследница славного рода способна, кроме как тратить деньги на ерунду и пытаться надуть банки и казначейство. Если я отдамся на волю тела, а точнее — положусь на удачу, которую, может, я еще не вполне исчерпала, на провидение, на милость Премудрейшего, то доеду. Нет — значит, нет, и найдут меня хорошо если завтра крестьяне, а не волки еще до наступления утра.
