А я-то плотницкому делу девять лет, почитай, обучался сызмальства. Вона, ноне то мост, то школа церковная, руки-то везде нужны, — он со смущенной улыбкой продемонстрировал мне натруженные широкие кисти. — На все воля барская, я все приму, пусть и отработать бы в городе мог, и выкупить себя да мать с женой. В ту ночь, когда дом занялся, мы с Егором и говорили, кабы вы нас на заработки отпустили, если уж на земле нашей работы нет…
— Что? — переспросила я и моргнула.
— Я, барышня, мастером, а он — может, в извоз, а может, тоже какому-то делу бы обучился…
— Я не об этом, — перебила я.
— В ту ночь, когда дом загорелся, ты с Егором сидел? И как долго?
Федот отступил на шаг. Непроизвольное это — подальше от гневной барской руки, хотя — спасало бы. Но я не собиралась его лупить и даже не помышляла о каком-то наказании. Федот помолчал, видимо, размышляя, имеет ли смысл соврать и зачем я спросила, но в итоге затравленно заглянул мне в глаза.
— На все воля ваша. — Вот попугай, зашипела я, я не об этом тебя спрашиваю! — Что же, барышня, я и без выкупа мог бы…
— Я.
Спросила. Как долго. Ты. С Егором. Сидел, — раздельно, кипя от негодования и всеми силами его удерживая в себе, повторила я. — Не про город. Про посиделки."
"— Так это, как с работ пришли, — непонимающе надулся Федот. — Кто знал, барышня, что дом полыхнет, мы бы и со двора-то не уходили!
Я прикинула: работы у крестьян заканчиваются с наступлением сумерек.
— То есть ты с вечера и до пожара с ним сидел? И что, никто никуда не отлучался?
— Так зачем? — недоумевал Федот.
— Ежели вы, барышня, считаете, что мы к кому за крепкой водой ходили — так то грех великий и Преблагой заповедал, что зелье то хуже ведьмина. — Он всерьез обиделся, а до меня дошло: он предположил, что я заподозрила его в пьянстве. — Так сидели натрезво, а потом Егор-то заснул, а я, не в ваши уши то будет сказано, до ветру пошел — и вижу!.. Помилуй, Премудрейший! Ну, заорал с перепугу да на барский двор бросился, а там и Егор подоспел…
Я кивала как китайский болванчик.
Выходит, вот так, и Степанида нагло мне соврала, не зная, что эту ночь Федот и Егор коротали за бизнес-планами и обменом опытом.
— Часто сидите так? — улыбнулась я.
— Преблагой с вами, барышня! — ужаснулся Федот. — То сейчас работ мало, мужик не умаявшись… А так — по праздникам только великим, ну и раз на раз вечер выпадет.
И в привычку крестьян посиделки после трудов праведных не входили. Степанида мне соврала.
