Я ненадолго кладу руку на подлокотник, не замечая, как наши пальцы почти касаются. Он на мгновение опускает взгляд на наши руки, но ничего не говорит. Это прикосновение кажется случайным, но я чувствую, как между нами натягивается невидимая связь.
— Ты всегда так спокойно все воспринимаешь? — спрашиваю неожиданно.
Марат слегка хмыкает.
— Это привычка. Слишком часто приходится скрывать свои эмоции. Особенно в моей семье.
— Но ведь это тяжело....
— Иногда. Но я привык.
Я снова отвожу взгляд в окно. Понимаю, что этот разговор открыл какую-то дверь в его мир.
И теперь мне хочется узнать больше. В его словах была доля горечи, которую он старательно скрывает. Возможно, это наша общая чёрта — спрятанные под слоем равнодушия раны.
Где-то в глубине души я чувствую, что с ним мне действительно ничего не страшно. Марат — моя защита, и пока мы рядом, я могу выдержать все, что нас ждет впереди.
Мы подъезжаем к огромным чугунным воротам, которые медленно открываются, словно в фильме про зловещие семейные тайны.
За ними возвышается особняк. Огромный, массивный, с колоннами и высокими окнами, он кажется больше похожим на музей, чем на чей-то дом. Я невольно замираю, ощущая, как холод проникает под кожу. Здесь все говорит о деньгах и власти. Теперь я начинаю понимать, почему Марата называют Мажором.
— Это твой дом? — слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю обдумать их.
— Семейный, — отвечает он, выключая двигатель. Его голос спокоен, как всегда, но я замечаю, как уголки его рта чуть сжимаются.
Я выхожу из машины, и морозный воздух тут же окутывает меня. Двор кажется слишком пустым и безмолвным, будто все наблюдает за нами из тени. Высокие окна дома блестят, как глаза. Мне становится не по себе.
Марат обходит машину и оказывается рядом. Его рука на мгновение касается моего локтя. Теплое прикосновение ненадолго прогоняет леденящее ощущение одиночества.
— Всё нормально. Это всего лишь стены.
— Стены? — усмехаюсь я нервно. — Они выглядят как декорации к какому-нибудь триллеру.
Марат кивает с легкой усмешкой, но в глазах видна тень чего-то более глубокого. Мы поднимаемся по широким мраморным ступеням. Дверь открывается прежде, чем мы успеваем дотронуться до звонка. На пороге стоит мужчина в строгом костюме. Его взгляд скользит по мне оценивающе, как будто он уже делает выводы.
— Добрый вечер, Марат Саттарович. Ваша спутница, — говорит он безэмоционально и делает жест, приглашая войти.
— Дарья, — сухо бросает Марат.
