В жизни нет справедливости, Марат. Ты был наивен, когда верил в нее. А это всего лишь бизнес.
Я дышу тяжело. Каждый вдох будто нож в легкие.
— Мой отец знал? — спрашиваю. Хотя уже догадываюсь.
— Конечно. Но он не участвовал. Я просил его об одном — не мешать. Ради семьи. Ради тебя. Он молчал. Ты думаешь, почему ты так долго работал в чистоте, без грязных приказов? Это он. Это я. Мы держали тебя особняком.
— Ты знал про Дарью.
— Конечно. Она — ошибка. Случайность. Слишком близко к источнику. Но теперь — она наживка.
А ты — добыча. Только вот охота не в твою пользу.
Я хочу наброситься. Хочу вытащить его из машины и размазать по капоту. Но я сижу. Смотрю. Слушаю.
Он наклоняется ближе. Глаза блестят, как лед.
— Ты не остановишься. И я это уважаю. Правда. Но ты проиграешь. Потому что мы построили это всё на таких, как ты. Правильных. Упрямых. Предсказуемых."
"Пауза. Он откидывается на спинку сиденья, медленно достает из внутреннего кармана пиджака конверт и кладет его между нами.
— Здесь условия.
Если хочешь увидеть ее живой — отпусти Рыбакова. И закрой дело. Официально. В течение суток. Мы оба знаем, ты можешь это провернуть. У тебя есть связи. Папа постарается.
Я не прикасаюсь к конверту. Просто смотрю. Каждой клеткой ощущаю, как во мне нарастает волна. Медленная, тяжелая. Не злость — ярость. Она тише, глубже. Она не кричит. Она ждет своего часа.
— Думаешь, я отдам тебе свободу, и ты просто исчезнешь?
— Думаю, тебе придется выбирать — ее жизнь или свою гордость.
Я встаю.
Резко. Воздух в машине словно сжимается. Дверь хлопает с силой, водитель дергается.
Я иду к своей машине, не оборачиваясь. И знаю: я не смогу подчиниться. Но и ждать — не вариант. Надо найти способ.
Найти её. До того, как время выйдет.
До того, как станет поздно.
Глава 44 Марат
Я лечу по ночному шоссе, как будто за мной гонится сама смерть. Но на самом деле я гонюсь за ней. За тем, кто вырвал Дарью у меня. За тем, кто держит моего отца на коротком поводке. Фары рвут тьму на куски.
Руки судорожно сжимают руль — так, будто если отпущу, потеряю не только управление, но и её.
Весь путь я прокручиваю в голове одно: он знал. Он. Мой отец. Человек, которому я верил, даже когда ненавидел.
Во двор влетаю, как танк. Колеса визжат по гравию, из дома выскакивают охранники, но я не сбавляю шаг. Один тянет руку:
— Господин Тихоми....
— Где он?
Они не успевают ответить — я уже распахиваю дверь. Вхожу, как буря. Кабинет. Как всегда. Его крепость.
