Но такого шанса у него такого не было — зажатый ладонями Маклейна сзади и губами спереди, он только и мог, что прошептать: ""Хватит!""
И наверняка так бы и сделал, если бы секундой ранее чужой язык не обжег член, а мягкие губы следом не коснулись головки, настойчиво скользнув по стволу. Член дернулся в чужом рту, а бедра, поддаваясь инстинкту, двинулись навстречу самой неправильной в его жизни ласке.
Чувство острого стыда затопило его с головой. Боги, ну не может, не должно быть так хорошо, так жарко, так ослепительно здорово! Не могут мужские губы и язык сосать и облизывать с таким удовольствием.
Не может быть горло таким глубоким и податливым…
— Боги… — Майкл всхлипнул на этот раз вслух. Зашарил по стене руками в поисках опоры и, не найдя такую, схватился за плечи Джеймса.
Тот хмыкнул, улыбнулся — насколько позволял глубоко заглоченный член — поднял глаза — и в этот момент Майкл кончил с оглушительным стоном.
Несколько долгих секунд он бился в оргазме, как в ознобе, а потом Джеймс потянул вверх его брюки и встал.
— Если завтра ты сделаешь вид, что ничего не было, я не обижусь, — скользнул в ухо хриплый шепот. Короткий поцелуй опалил пересохшие губы, и Джеймс вдруг исчез, оставив оглушенного Майкла одного.
Глава 9
Ноги его еще некоторое время держали, а потом Майкл сполз по стене на пол. Облокотившись спиной о такую нужную сейчас опору, он уронил голову и громко рассмеялся, позволяя обуревавшим его эмоциям наконец найти выход.
Боги! Ну что же с ним такое происходит?! Почему именно так и именно с ним?! Почему, черт возьми, на его жизненном пути ему встретился сержант Джеймс Маклейн, который только что сосал его член с таким упоением, что от одних только воспоминаний внутри все сладко сжалось?
Если бы Майкл был эзотериком, он наверняка бы решил, что его прокляли.
Ну не может же столько всего обрушиться на голову одному человеку просто так! Но Майкл не был ни мистиком, ни приверженцем каких-то нелепых теорий — он был реалистом до глубины души.
И, будучи способным оценивать вещи трезво, Майкл понимал — то, что он всегда считал чем-то кривым, омерзительным и противным природе, на деле оказалось самым волнующим, что ему доводилось пережить.
Но к сожалению — или к счастью, кто знает — в отличие от тела его мозг столь быстро перестроиться не успел. А потому все эти встречи с Маклейном пора заканчивать. Пока неправильное желание, как трясина, окончательно не засосало его.
