Первым же ударом плеть вспорола кожу, оставив багровый след через всю спину. Он на глазах наливался кровью, и Майкл оказался настолько заворожен жутким зрелищем, что услышал второй удар только когда плеть снова взметнулась в воздух. Звук разрываемой плоти оглушил, а тихий вскрик Джеймса полоснул по сердцу.
— Боже! — всхлипнула Селен и рухнула на колени, рыдая."
"Буквально силой заглушив порыв кинуться к ней и обнять, Майкл лишь беспомощно на нее посмотрел. Он ждал, когда она поднимет на него полные слез глаза, и он сможет хоть как-то ее приободрить, но этого не произошло.
Селен не чувствовала его взгляд, не знала, как сильно он хочет, чтобы она перестала плакать — закрыв лицо руками, она продолжала конвульсивно содрогаться от разрывающих грудь рыданий.
Третий удар Майкл не видел, но слышал сдавленный, сквозь сжатые зубы стон. Заставив себя повернуться к Джеймсу, Майкл так и замер, забыв, как дышать. Спина Маклейна уже была разорвана длинными полосами, но самое страшное, что их было всего три.
Пока еще три.
Четвертая полоса легла наискось первым, располосовав не только тело Джеймса, но и душу Майкла.
А в следующую секунду кто-то крепко сжал его руку.
— Успокойся, — прошептал на ухо Пи-Джей. — Феликс вполсилы бьет. Иначе уже летело бы мясо. С шефом всё будет в порядке. А вот если ты в обморок грохнешься, взводный сразу всё поймет, и найдет, как вас достать. И не делай такое удивленное лицо. Я тоже гей, мне ли не понять.
— Что?.. — хлопнул глазами Майкл. — А, нет!.. Ты совсем не так все понял.
Между нами с Джеймсом ничего нет. И быть не может, — принялся объяснять он.
— Не пропоет петух дважды? — Рич смерил его неприязненным взглядом и тут же отвернулся, сплюнув на пол. — Символично.
— Ни от кого я не отрекаюсь, — процедил Майкл. — А тебе хватит беситься и видеть во мне врага.
— Заткнись, пока я окончательно не разукрасил твою морду, — прошипел в ответ Рич, и Майкл мог поклясться, что его глаза повлажнели.
— Заткнитесь оба! — прошипел Громила Вайс. — Взводный на вас уже смотрит!
Рич поспешно отвернулся, а Майкл уставился в пол.
На Джеймса он смотреть больше не мог, и не важно, что подумают остальные — хоть непоколебимо уверятся, что они с Джеймсом трахаются каждый день в тренажерке. Хотя, неужели такое можно подумать о Джеймсе?.. Перед глазами всплыла сияющая улыбка, с которой Маклейн шел по жизни, и Майкл невольно подумал, что трахать его, конечно, невозможно, а вот поцеловать… Наверное, он и тогда улыбался бы.
