— Ну? — Майкл сидел к Джеймсу спиной, и тот не уловил напряжения. — Поехали?
— Вы идите, — Майкл кивнул на кровать, — а я пока доем, — он снова придвинул тарелку и принялся жевать подобие мяса с особым усердием.
— Не будь букой! — фыркнул Джеймс. Он наклонился взялся за его вилку и отправил себе в рот последний кусочек. — Всё, доел! — объявил весело. — Идем! — и потянул его за руку, а потом и вовсе обнял за плечи. — Знаешь, я всегда хотел пойти в нормальную школу, потому что там был театральный кружок.
Ничего не оставалось, как Джеймсу уступить.
Майкл улыбнулся его последним словам, хотя так ничего и не ответил, и встал из-за стола. Достаточно было лишь представить, как он ляжет на их кровать, как на Майкла накатило самое настоящее омерзение. И если бы не руки Джеймса на его плечах, его бы наверняка передернуло.
— Да полно тебе, — покачал головой Валентайн. — Когда мы встретились, ты уже ничего, кроме неба, не видел. Только и говорил, что про самолеты.
Он забрался на кровать, откатившись к стене, и Джеймс поспешил за ним, утянув Майкла за собой.
Причем не на край кровати, и даже не на середину — он залез в самую глубь, прижавшись боком к Валентайну и буквально притиснув Майкла к себе.
— А может, и усну, — выдохнул довольно, устраиваясь. — КРИС, врубай!
Майкла окутало некогда привычное тепло, и он зажмурился. В какой-то момент даже стало все равно и на эту проклятую кровать, и на лежащего рядом Валентайна.
— Да? — хмыкнул Майкл. — И кто же тогда заставит меня забыть о Ричарде Гире?
— Чертов Гир! — рассмеялся Джеймс.
Заиграла музыка, и он снова заёрзал, будто не в силах был лежать спокойно. А потом вдруг в комнату скользнул робот, аккуратно держа за гриф самую настоящую гитару.
— Вот же… — удивленно выдохнул Валентайн, а Джеймс издал ликующий вопль.
— Спасибо, КРИС! — крикнул он, схватил гитару и, пробежавшись пальцами по струнам, начал подыгрывать музыке с экрана.
Валентайн честно выдержал всю песню, а потом со смехом отобрал инструмент.
— Всё! — объявил решительно.
— Теперь только по праздникам! А не то мы с Майклом оба оглохнем, лишимся сна да еще вдобавок и тебя потеряем.
— Да я сто лет не играл! — возмутился Джеймс. Он попытался отобрать гитару, но Валентайн был непреклонен. Сунув её под кровать, он повалил Джеймса на подушки и ткнул пальцем на экран.
— Всё, смотрим!
Майкл наблюдал за представшей картиной, пока от возмущения застучало в висках. Он поднялся на локте и в упор уставился на Валентайна.
