— А что именно не так? Сюда ты прилетел, не спрашивая меня и не думая обо мне! Разве это не эгоизм? А по поводу того, что ты трус… — хмыкнула, неприятно скривив губы. — Почему ты ему не скажешь, что никогда не полюбишь его? Что я твоя единственная?
— Он знает! — в запале Майкл уже кричал в голос. — Он понимает! И ничего не требует!
— В отличие от меня?! — тоже крикнула Селен. — Ты это хотел сказать, да?!
— Да! — рявкнул Майкл. — И, в отличие от тебя, он может меня согреть ночью!
Только договорив, он осознал, что именно и кому сказал.
На Селен стало жалко смотреть. Она скукожилась, закрыла лицо руками, а по щекам к подбородку почти сразу потекли слезы.
— Ты любишь его… — прошептала она едва слышно. — Конечно, он же живой…
— Господи, да за что мне все это? — взвыл Майкл. — Я не люблю его! Не люблю, слышишь меня? Я люблю тебя! Одну! Единственную! — он шагнул к Селен, но теперь она отшатнулась от него.
— Тогда прекрати эти встречи! — всхлипнула она. — Неужели, ты не понимаешь, как мне больно?
Майкл схватился за голову.
— Хорошо! — снова взвыл он. — Хорошо, я…
— Вот ты где! — раздался веселый и почти родной уже голос. — От меня прячешься?
— Что? А… нет. Конечно нет, — выдавил Майкл, прикипая взглядом к Джеймсу. Несколько секунд он стоял молча, а затем медленно подошел к нему и осторожно обнял, не решаясь даже повернуть голову в сторону Селен. — Мне нужно знать, — прошептал он, — тебя гложет чувство вины? Перед Валентайном?
— Постоянно, — тихо ответил Джеймс, заключая его в объятия. — Как будто я забываю о нем.
Но на самом деле… — тут он понизил голос до шепота. — На самом деле, я понял, что нужно забыть. Не до конца, но хотя бы немного. Ровно настолько, чтобы вспомнить, что сам я все-таки остался жив.
— Поделись секретом, — усмехнулся Майкл, однако вышло совсем невесело. — Как тебе это удалось? Убедить себя?
— Так я не убеждал, — покачал головой Джеймс. — Я просто понял однажды, что жизнь не кончилась, и у меня есть еще желание улыбаться не просто механически. А ты? — он заглянул Майклу в глаза.
— Разве не улыбнешься мне?..
— Улыбнись! Что ж ты медлишь? — протянула над самым ухом Селен. — Давай, Майкл, будь хорошим мальчиком, — мурлыкнула она. — Доставь ему радость. А потом скажи, то, что произошло ночью, было ошибкой.
— Нет! — воскликнул Майкл, инстинктивно стиснув Джеймса крепче. — Я не буду делать то, чего не хочу!
Улыбка Джеймса померкла.
— Ну, может, еще захочешь, — протянул он старательно беззаботно. — Извини, я не хотел давить.
