Вид у него был такой, словно он умирает от головной боли.
С тех пор, как его приняли в ученики, мальчик не видел, чтобы наставник выглядел таким огорченным. Подобная реакция вызвала у ребенка еще больший интерес к «расколотому» дядюшке-наставнику, поэтому с детской непосредственностью он продолжил расспрашивать Сюэ Мэна:
— Учитель, а Учитель, а дядюшка-наставник, он…
— Не спрашивай.
— Тогда дед-наставник, он…
— Я запрещаю спрашивать об этом.
— А дед-наставник и дядюшка-наставник…
— Возвращайся к себе и переписывай книги!
— У-у, Учитель, вы такой жестокий…
В этот безоблачный день чистый и прозрачный солнечный свет лился сияющим водопадом с бескрайних небес Сычуани и, проникая сквозь ветви деревьев, падал на фигуры учителя и его ученика.
Свежий весенний ветерок раздувал полы одежд Сюэ Мэна, обдувал нежные щечки его маленького ученика, овевал полные величия горные вершины Пика Сышэн и гладил темно-зеленую траву перед могилами героев.
Ветер летел над горами и реками. За одну ночь преодолевая тысячи километров, он видел слепого лекаря, что бескорыстно помогает людям, и двух братьев, что посреди бескрайних снегов любуются цветением сливы.
Он проносился над девушкой, что на берегу озера Духа Дракона на горе Цзяо пьет вино, и заглядывал в скрытое от чужих глаз горное ущелье Наньпин, где, отойдя от мирских дел, живет одна влюбленная пара. Где бы он ни побывал, везде царил мир: реки и горы остаются прежними, моря спокойны и безмятежны, а реки чисты и прозрачны.
Люди сходятся и расходятся, встречают и узнают друг друга, каждый день жизнь переплетает бесчисленное количество человеческих судеб.
И пусть мы не можем всю жизнь наслаждаться вином на одном памятном ночном пиру и навечно остаться в этом сладком сне, но после пробуждения в сердце каждого человека можно найти осколки отражений его родных, друзей и возлюбленных. Не важно, живы эти люди или уже умерли, ушли они или остались рядом, эти осколки навсегда сохранятся внутри вас и обязательно вернутся вместе с вами.
Дул ветер, пышно цветущая яблоня перед Пагодой Тунтянь была так же прекрасна, как вчера.
Долгая ночь ушла, под бескрайними небесами каждый нашел свое место, и сейчас всюду царил мир.
Запрокинув голову, Сюэ Мэн посмотрел на исполненную достоинства величественную семиуровневую пагоду.
Словно вспомнив о чем-то, он улыбнулся и, взяв своего маленького ученика за руку, пошел в сторону Зала Даньсинь — сердца не имеющей себе равных величайшей духовной школы мира совершенствования.
