После затянувшейся паузы он все-таки успел выдавить:
— Я… — прежде чем он договорил, позади них раздался ужасный грохот, от которого все мышцы вмиг онемели и волосы встали дыбом.
Резко повернувшись, они увидели, что та похожая на молнию трещина растянулась до предела. Е Ванси и Мэй Ханьсюэ упали на колени, Цзян Си все еще держался, но внезапно закашлялся и выплюнул полный рот крови.
Не сдержавшись, молодой Сюэ Мэн вскрикнул:
— Цзян…
Цзян — что?
Должен ли он продолжать называть его Цзян Си? Или глава Цзян?
После того, как это слово сорвалось с его губ, он подбежал и протянул Сюэхуан Цзян Си.
— Свали назад! — при виде него и без того смертельно-бледное лицо Цзян Си стало выглядеть еще хуже. Нахмурившись, он отбросил подальше Сюэ Мэна вместе со своим непревзойденным оружием. — Возвращайся к разлому! Не мешай!
После этой отповеди он снова закашлялся кровью.
— Цзян Ечэнь!
Услышав, что он позвал его по второму имени[308.3], Цзян Си закашлялся еще сильнее. Тяжело дыша, он повернул голову, чтобы взглянуть на Сюэ Мэна.
Помимо злости, в его глазах было множество других эмоций, но определить их было слишком сложно:
— Твою ж мать… кто тебе разрешил так меня называть?
— …
— Мое первое имя[308.3] и мое второе имя — это не то, что тебе можно произносить вслух, — губы и зубы Цзян Си покраснели от крови, вены вздулись от напряжения. Под проливным дождем из прорвавшейся через трещину воды он из последних сил старался удержать рушащийся защитный барьер.
Но при этом, совсем как в их первую встречу, не забывал его отчитывать.
— Никакого воспитания!
Сначала оглушительный гул пронзил их уши, а за ним последовал ужасающий треск. Прежде чем Сюэ Мэн успел что-то сказать или хоть как-то отреагировать, Сюэхуан внезапно оттащил его назад… и тут же у него на глазах зигзагообразная трещина дала течь. На этот раз это были не расходящиеся в стороны мелкие трещины — обрушился целый кусок барьера.
Мгновенно в разлом хлынула вода!
Стоящие за Вратами Жизни и Смерти люди оцепенели от ужаса.
Все кончено.
Это конец… настал Судный день… все возвращается к первозданному хаосу…
Некоторые даже бросили вливать силы в заклинание Десяти Тысяч Волн, Обращенных Вспять. Охваченные первобытным ужасом перед Небесной Карой, они падали на колени, кланялись и выли, умоляя богов о снисхождении и пощаде.
Кто-то смотрел в Небеса и, обливаясь слезами, кричал о несправедливости.
Все кончено.
