Раненые и потерявшие слишком много духовной энергии защитники ворот при активной поддержке целителей постепенно восстанавливали силы.
Цзян Си снова окинул взглядом две стороны зала, которые усилиями Сюй Шуанлиня были разделены на две крайности «добра» и «зла», и морщинка между его бровей стала еще глубже.
Зачем Сюй Шуанлинь создал подобное небоеспособное формирование? Он в самом деле думает, что это красиво?"
"Сюй Шуанлинь считал себя императором, а этих, разделенных на черное и белое, добро и зло, марионеток с камнями Вэйци Чжэньлун внутри — своими подданными?
Мельком оглядев зал, он зацепился взглядом за Наньгун Лю, который, сидя на своей бамбуковой корзине, не спеша очищал мандарин.
Помолчав, Цзян Си, не желая сдаваться, нагнулся к нему и вновь задал тот же вопрос, на который ранее так и не получил внятного ответа:
— Можешь ли ты отвести нас к Его Величеству?
Наньгун Лю дал тот же ответ, что и раньше:
— Его Величество занят делами Его Величества. Разве мы можем увидеть его только потому, что тебе этого хочется?
Цзян Си с досадой взмахнул рукавом и мрачно произнес:
— Никакой от него пользы.
Ничтожество и размазня он и есть ничтожество и размазня. Все едино: что при жизни, что марионеткой — все тот же никчемный пустозвон.
Услышав его брань, Наньгун Лю вжал голову в плечи и испуганно обнял свою корзину с мандаринами, а через минуту и вовсе зарыдал в голос, причитая:
— Почему ты такой злой? Я бесполезный и никуда не годный! Если всегда был ничтожеством и размазней, значит не могу ничего с этим сделать, так почему ты злишься на меня?
Он так громко рыдал, что люди начали коситься в их сторону.
Чу Ваньнин, который к этому времени при помощи медитации уже почти выровнял дыхание, нахмурился:
— Этот Наньгун Лю какой-то странный.
— Почему? — спросил Мо Жань.
— Не знаю, как объяснить, — ответил Чу Ваньнин. — Я чувствую, что это действительно он, но с ним что-то не так, словно это не тот Наньгун Лю, которого я знаю.
Мо Жань тут же устремил взгляд туда, где побледневший Цзян Си уставился на Наньгун Лю, который, давясь слезами, время от времени обиженно тер глаза обеими руками.
— … — глядя на его поведение, Мо Жань и в самом деле почувствовал какую-то неправильность. Вряд ли это было помутнением разума, скорее казалось, что он вдруг увидел на теле взрослого человека голову маленького ребенка. По спине побежали мурашки. Мо Жань замер и вдруг пробормотал:
— …Ребенок.
