4], поэтому выступил вперед и с язвительной усмешкой сказал:
— А мне вот интересно, если молодой господин Сюэ такой не имеющий себе равных отважный герой, а мы все тут только и можем, что всего бояться, так почему бы этому уважаемому господину первому не подняться на гору, проложив нам дорогу? Так или иначе, кто лучше знаком с Пиком Сышэн? Кроме того, я слышал, что этот засевший наверху Наступающий на бессмертных Император Тасянь-Цзюнь — это все-таки предыдущее перерождение вашего двоюродного брата Мо Вэйюя.
Жизнь вашу он вряд ли заберет, так что для вас это совершенно безопасно.
Одного упоминания Тасянь-Цзюня было достаточно, чтобы на лицах многих людей отразилось смущение.
Когда-то образцовый наставник Мо сказал им правду, но тогда те, кто стояли во главе их школ, приняли ее за коварный план и до абсурдности лживые речи. Однако с фактами не поспоришь, теперь, когда один за другим они выплыли наружу, все оказалось именно так, как говорил Мо Жань, и многие из присутствующих здесь чувствовали угрызения совести.
К сожалению, не все придерживались этой позиции. Один из престарелых заклиталей, покручивая ус, слегка откашлялся и вступил в разговор:
— На самом деле, я полагаю, что личность этого императора Тасянь-Цзюня нужно еще подтвердить.
Сюэ Мэн бросил на него холодный взгляд:
— Что подтвердить?"
"— Мое мнение таково, — ответил старик, — хотя этот Наступающий на бессмертных Император Тасянь-Цзюнь выглядит как Мо Жань, это не означает, что утверждение Мо Жаня, что якобы это он в прошлой жизни, является правдой.
В конце концов, с марионетками Вэйци Чжэньлун возможно все.
— Именно! И я по-прежнему считаю, что резню в Гуюэе устроил сам Мо Жань. А все эти байки про прошлую жизнь просто отговорки!
Даже сейчас в этой толпе были люди, которые продолжали верить в то, что образцовый наставник Мо лгал, а значит, они не обошлись с ним несправедливо.
В конце концов тогда в Цитадели Тяньинь многие из них произносили пылкие речи, оскорбляя и позоря его.
Кто-то из них все три дня публичного суда насмехался над Мо Жанем и швырял в него камни и объедки. Сейчас признать, что образцовый наставник Мо тогда говорил правду, было равносильно признанию того, что, будучи обманутыми, они опозорили хорошего человека. Для некоторых людей это было действительно слишком унизительно.
Признание ошибок порой требует большего мужества, чем их совершение, а трусам этого мужества всегда так явно не хватает.
