На голой груди виднелась царапина, которую он получил, уклоняясь от кинжала. Не обращая на нее никакого внимания, он бесстрастно взирал на Чу Ваньнина:
— Надо же, вопреки ожиданиям, ты все же хотел убить меня.
Одним рывком, он с поразительной скоростью схватил Чу Ваньнина за запястье и в следующее мгновение с ясно различимым хрустом вывихнул ему руку.
— Прискорбно, не правда ли, но, кажется, сейчас я могущественнее, чем когда-либо прежде? — в ожидании ответа Тасянь-Цзюнь уставился в посеревшее от боли лицо Чу Ваньнина, но тот молчал, поэтому император холодно продолжил.
— С этими моими приемами ты ведь еще не знаком?
Он сделал паузу, а потом, словно насмехаясь над собой, продолжил:
— На самом деле в этом нет ничего удивительного. Если бы ты, как я, остался здесь один… Представь, ты никого здесь не знаешь и никому не можешь доверять, а самое интересное занятие на каждый день — изматывающие тренировки. Так за семь-восемь лет и ты смог бы значительно усовершенствовать свои навыки.
Сияние Хуайша померкло и, превратившись в слабую тень, растаяло, вновь слившись в единое целое с плотью и кровью Чу Ваньнина.
Легкая усмешка появилась на губах Тасянь-Цзюня:
— Учитель, в прошлом все мои приемы были переняты у тебя. Однако теперь это не так.
— …
— Сколько он прожил в том мире после возрождения, столько же я в одиночестве томился в этом мире, а теперь я к тому же получил его духовное ядро, — сказал Тасянь-Цзюнь, поглаживая бровь Чу Ваньнина своим большим мозолистым пальцем. — С текущими возможностями Учителя убить меня невозможно.
Спустя несколько мгновений, как будто что-то вспомнив, он добавил:
— Учитель ведь может не знать, чем я занимался все эти годы в этом полуразрушенном смертном мире?
Он говорил в очень интимном тоне и больше не называл себя «этот достопочтенный».
— Я отведу тебя посмотреть."
"Место, куда он хотел отвести Чу Ваньнина, было совсем недалеко: на горе Хоу, там, где граница между миром живых и мертвых была слабее всего.
Но в их схватке его одежда промокла, а одежда Чу Ваньнина и вовсе была разорвана, так что он больше не мог ее носить.
Такая мелочь нисколько не обеспокоила Тасянь-Цзюня: сложив пальцы, он создал духовную бабочку, чтобы передать с ней приказ. Очень скоро в зал вошел старик Лю Гун со стопкой чистой одежды в руках.
Чу Ваньнин и сам не мог сказать, какие чувства всколыхнулись в его сердце в тот момент, когда через щель в пологе он увидел старого слугу.
— Ваше величество, одежда прибыла.
