Когда Мэй Ханьсюэ почти поверил, что он уже напился и его голова совсем не соображает, Сюэ Мэн вдруг спросил у него:
— Почему помогли мне?
Его тон снова изменился, и на сей раз он звучал очень мягко."
"Подобное мягкое выражение было ему совсем не свойственно, и в сравнении с прежним резавшим глаза холодным равнодушием, еще сильнее бросалась в глаза.
В конце концов Мэй Ханьсюэ не выдержал. Сев прямо, он вытянул руку с серебряным колокольчиком, чтобы взять Сюэ Мэна за подбородок и, повернув его лицо сначала влево, а потом вправо, пробормотал себе под нос:
— Странно, тот же человек, но что с ним не так?
Сюэ Мэн не сопротивлялся, позволяя удерживать себя за подбородок, его карие глаза спокойно следили за Мэй Ханьсюэ.
Чуть позже, он снова спросил:
— Зачем было помогать Пику Сышэн? Разве мы близки?
— Не так уж близки, — ответил Мэй Ханьсюэ. — В детстве мы играли с тобой, однако один день — это был я, а другой — мой старший брат. На самом деле я провел с тобой около десяти дней.
— Тогда почему вы захотели приютить меня?
Мэй Ханьсюэ вздохнул и, вытянув длинный белый палец, ткнул им между бровей Сюэ Мэна:
— Твои родители когда-то спасли жизнь моей матери… Она из города Суйе[290.
3], а там, как тебе должно быть известно, полным-полно злых духов. После того, как она родила меня и брата, то сразу же отослала нас в Куньлуньский Дворец Тасюэ. А потом в городе разбушевалась нечистая сила. Было множество погибших и раненых, ей с большим трудом удалось сбежать, но она сломала ногу.
Добавленные в курильницу благовония имели кристально-чистый аромат гималайского кедра.
Мэй Ханьсюэ с улыбкой продолжил:
— Она долго скиталась, не имея за душой и серебряной монеты, и, добравшись до подножья Куньлунь, была уже при смерти.
Выражение его лица оставался все таким же мягким. Спадающее на лоб украшение в виде рубиновой капли ярко сияло.
— В то время дядя Сюэ и тетя Ван впервые посетили Дворец Тасюэ в горах Куньлунь. Увидев нашу умирающую мать, они не стали расспрашивать о ее прошлом и не пытались получить от нее какие-либо ценности, а постарались вылечить ее, не жалея денег на лекарства.
Когда впоследствии они узнали, что она разыскивает своих детей, дядя Сюэ на спине поднял ее на вершину горного хребта Куньлунь.
Сюэ Мэн изумленно притих, внимательно слушая его рассказ. Потребовалось время, чтобы он все же спросил:
— Тогда что потом случилось с вашей матушкой?
— Болезнь оказалась слишком тяжелой, — Мэй Ханьсюэ покачал головой.
