Мэй Ханьсюэ прищурился и повернул голову…
За его спиной стоял человек, который был похож на него как две капли воды, только на губах его играла улыбка, а выражение лица было непривычно мягким и даже ласковым.
— На самом деле, когда ты встречаешься с пьяным, у тебя есть только два пути, — посмеиваясь, сказал этот двойник, — Либо споить его до бесчувствия, либо избить до потери сознания.
Мэй Ханьсюэ: — …
После этого мужчина подмигнул Мэй Ханьсюэ и продолжил:
— Знаю, что старший брат воздерживается от спиртного.
Так что возвращайся, а я выпью с ним за компанию.
Слабый голубоватый дымок вился, изящно танцуя, нежный и мягкий, почти незаметный и от того немного таинственный.
Спальня старшего брата-наставника во Дворце Тасюэ была наполнена густым ароматом самой дорогой амбры. Повсюду лежали мягкие белые ковры с таким длинным ворсом, что стоило ступить на застеленный ими пол, и нога утопала по щиколотку. Из-за обилия легких полупрозрачных занавесок можно было и перепутать, солнце или луна сейчас светит в окно, день или ночь стоит на улице.
Легкий ветерок играл тюлевым пологом, то приподнимая, то опуская его.
Мэй Ханьсюэ, подперев щеку рукой, лежал прямо на белоснежном ковре, потирая друг о друга белые как нефрит пальцы босых ног. Его похожие на драгоценный нефрит глаза смотрели на Сюэ Мэна, который сидел перед ним скрестив ноги и большими глотками пил вино.
Когда количество кувшинов перевалило за третий десяток, Мэй Ханьсюэ с улыбкой спросил:
— Эй, Цзымин, а ты не удивлен?
— Чему мне удивляться?
— Тому, что нас двое.
— …Э?
Мэй Ханьсюэ покачал головой:
— Я и забыл, что ты не умеешь пить, а когда перепьешь, твои мозги, вероятно, сильно отличаются от мозгов обычных людей, так что ничего не может тебя поразить и удивить.
— Хм… — промычал Сюэ Мэн.
— Не знаю, заметил ли ты, что в тот день на Пике Сышэн именно мой старший брат остановил твой меч.
— Не могу вспомнить.
— Ты видел его меч Шофэн, — продолжал Мэй Ханьсюэ, — отлитый из северного железа серебристый меч.
Сюэ Мэн нахмурился, изо всех сил стараясь вспомнить:
— Но… человек, который в тот день в главном зале блокировал меня, был очень уродлив. И оружие было не серебристое… оно было… было…
— Оно было голубое, — Мэй Ханьсюэ понимающе кивнул. — Поскольку в тот день мой брат был очень зол и взволнован, он влил в меч свою духовную энергию. Обычно он не использует так много духовной энергии, на самом деле моему старшему брату не нравится быть жестоким.
