Эти люди думали, что она просто вечно хнычущая подстилка, которую молодой господин из жалости держал подле себя. Поэтому, услышав ее слова, кто-то из воинов с насмешкой сказал:
— Эй, крошка, ты сама-то понимаешь, о чем говоришь? Ты правда думаешь, что в одиночку можешь защитить эту стайку щипаных перепелов, прячущихся за твоей спиной? Однако какое высокое самомнение! Вот только откуда у тебя нужные для этого способности и умения?!
— Тогда разуй глаза и посмотри, есть ли у меня эти способности и умения!
Ножны отброшены в сторону, лезвие меча подобно инею.
Без лишних слов, по щелчку пальцев Е Ванси оттолкнулась от земли своими стройными ногами и словно стремительная ласточка взлетела на спину демонического волка. Подняв руку, она при помощи духовной силы призвала воткнутый в каменную плиту меч и бросилась на стадо то ли слишком неосведомленных, то ли слишком презрительно относящихся к ней заклинателей Цитадели Тяньинь, собираясь забить их до смерти.
Из отапливаемого флигеля наверху Ши Мэй невозмутимо наблюдал за устроенным ей хаосом внизу.
Его влажно блестящие губы[287.3] сложились в холодную усмешку:
— Ох, а я-то думал, что больше никогда не смогу увидеть богиню войны из прошлой жизни. Но кто мог подумать, что, в конце концов, она все-таки будет вынуждена пойти по этому пути.
— Богиня войны?
Ши Мэй не ответил, лишь слегка сочувственно и с легкой иронией взглянул на Е Ванси:
— Вот видишь, старшая сестра, на протяжении жизни человек может долго петлять, на развилках дорог сворачивая не туда, однако конец его всегда один.
Каким бы человеком он ни был в прошлой жизни, в этой также не сможет избежать своей судьбы.
Кровь брызнула и побежала ручьем, пламя столкнулось с молнией, в одно мгновение крики раненых и убитых сотрясли небеса. Среди яростной битвы в сверкании множества мечей она стояла перед барьером, защищающим людей, что не владели магией.
Эта женщина в черном, с тонкой талией и длинными ногами… когда рука ее сжимала меч, она была прежней Е Ванси.
Почти слившийся с ней в одно целое Наобайцзинь идеально подходил ей, а на ее поясе висел колчан для стрел, вышитый рукой госпожи Жун.
И в ту минуту, поднимая лук, она также была и Наньгун Сы.
В этой жизни она пережила больше, чем в прошлой: она познала чувство беспомощности, блуждала в тумане неопределенности, но был и тот короткий период, когда туманная дымка рассеялась, тучи расступились, и она познала нежные чувства по-детски чистой, первой любви.
