Все-таки на его плечах лежит тяжкий груз забот о делах всего мира[216.8].
Даже в такой напряженной обстановке Сюэ Чжэнъюн больше не мог сдерживаться и расхохотался в голос:
— Значит это он у нас «заботится о делах всего мира»? Ха-ха, и о каких же мировых проблемах он собрался позаботиться? Играть с мертвецами в царь горы или развлекать самого себя партией вэйци, а может дергать за ниточки марионеток? Это он понимает под «заботой о делах всего мира»? Ха-ха-ха-ха, Сюй Шуанлинь и правда любит пошутить.
Между бровями Мо Жаня пролегла тревожная морщинка.
Он осторожно поинтересовался:
— Это значит, что в данный момент Его Величество находится в храме Тяньгун. Мы ведь можем навестить его, несмотря на то, что он занят?
— Все верно, — ответил Наньгун Лю. — Конечно, вы можете подняться наверх, чтобы просить об аудиенции. Если он не будет принимать гостей, то вы сможете подождать в городе, пока государь не освободится, чтобы принять вас. Ладно, хватит разговоров, мне ведь тоже пора подниматься на вершину.
Надо успеть доставить мандарины, пока они не закончились, а то Его Величество снова рассердится.
После этих слов он сразу же развернулся и пошел прочь, оставив за спиной недоуменно переглядывающихся людей.
— Как нам теперь поступить?
— Подниматься?
— А может это какая-то ловушка?.."
"Но Мо Жань уже взял на себя инициативу и вырвался вперед, быстро оставив далеко позади не только прочих заклинателей, но и Наньгун Лю с его мандаринами.
Тяжело дыша, Мо Жань первым достиг Храма Тяньгун.
Остановившись перед главными воротами, чуть отдышавшись, он поднял голову и на миг обмер, только сейчас по-настоящему осознав, насколько великолепен этот похожий на дворец небожителей храмовый комплекс. Одни только огромные ворота могли заслонить небо и затмить солнце. Над их подавляющим сводом была искусно выгравирована желтая река смерти, впадающая в безбрежное небесное море, слева — проглатывающий солнце водяной дракон, а справа — огненный феникс, выплевывающий луну.
Солнце и луна, а также щели между чешуйками дракона, ярко сияли расплавленным золотом и серебром, а спускающийся до самой земли хвост феникса поражал сиянием украшавших его жемчужин и самоцветов. На балках и стропилах крыши горели наполненные китовым жиром бронзовые лампы, зачарованный свет которых не погаснет и тысячу лет. В свете множества таких светильников сияющие золотом и яшмой Небесные Врата выглядели еще более впечатляюще и нереально.
