Наконец, с большим трудом ему удалось выдавить лишь один короткий вопрос:
— Ты ведь мой старший брат, правда?
Мо Жань пристально посмотрел на него.
Сюэ Мэн дрожал. Хотя он изо всех сил старался сдерживать себя, но его все равно била нервная дрожь.
Такой растерянный и несчастный, он сейчас выглядел настолько жалко, что у Мо Жаня желчь поднялась к горлу. Неожиданно для себя он не смог подобрать правильных слов и, в конце концов, просто шагнул вперед и ободряюще хлопнул Сюэ Мэна по плечу:
— Когда я только пришел на Пик Сышэн, ты знать меня не хотел, — с горьким смехом сказал Мо Жань, не осмеливаясь снова заглянуть в широко открытые полные слез глаза Сюэ Мэна.
Эти глаза были слишком чистыми и слишком пылкими.
А он был таким грязным.
Он боялся.
Сюэ Мэн очень долго молчал, прежде чем снова открыл рот и хрипло спросил:
— Дай мне правдивый ответ, ладно?
Сюэ Мэн крепко сжал рукоять Лунчэна, в которую был инкрустирован духовный камень, что когда-то добыл для него Мо Жань.
Сейчас он цеплялся за этот меч, как утопающий за спасительную соломинку.
За одну короткую ночь он своими глазами увидел, как Наньгун Сы бросился в кровавый пруд, принеся себя в жертву духу дракона, как Ши Мэй лишился глаз и пропал без вести, и как Мо Жань пролил свою кровь на затворную печать, чтобы отпереть врата, которые могут открыть только люди из рода Наньгун.
Сюэ Мэн задыхался, чувствуя лишь, что еще немного, и он просто утонет.
Сердце Мо Жаня не выдержало его мучений:
— Хорошо. Я дам тебе правдивый ответ."
"Крепко сжимая плечо Сюэ Мэна, он и сам не знал, кто из них сейчас дрожит. Впрочем, в данный момент это уже не имело никакого значения. Неотрывно глядя в глаза своему брату, твердо чеканя каждое слово, он сказал:
— Поверь мне, я никогда не был человеком Жуфэн. В этой жизни я не сделал ничего, что могло бы навредить Пику Сышэн.
Если это возможно, я хотел бы служить нашему ордену до конца своих дней.
Сюэ Мэн будто язык проглотил. Он пошевелил губами, словно пытаясь сказать что-то еще, но так и не смог. Переполнившие его глаза слезы в этот момент полились неудержимым потоком. Он прихватил зубами нижнюю губу и на несколько мгновений просто застыл на месте, кусая ее, прежде чем его, наконец, прорвало:
— Ши Мэй сказал, что я никогда не понимал его.
