Чу Ваньнин вдруг обнаружил, что у этого человека нет сердцебиения.
Совсем как у трупа.
— Ты… кто ты такой, в конце концов?
— Не спеши, — казалось, что этот странный мужчина в черном смакует каждое слово, медленно пропуская его между губами и зубами, прежде чем накормить его уши этой сальной сладостью. В этот момент он подошел еще ближе, почти вплотную прижавшись к лицу Чу Ваньнина, чтобы прошептать ему на ухо:
— Третий раз ты использовал этот прием в моей постели.
— …
— Я хотел трахнуть тебя, но ты сказал, что уже хватит, и никак не соглашался мне уступить, — просто лучась от самодовольства, он применил физическую силу, чтобы еще крепче сжать запястье Чу Ваньнина, заставляя скользить рукой по чужой груди, спускаясь все ниже, пока его ладонь не замерла на интимном месте.
Словно ужаленный ядовитой змей, Чу Ваньнин переменился в лице и, кипя от негодования, приготовился сражаться до последнего.
Однако этот незнакомец, похоже, был хорошо знаком с его техниками и боевыми приемами, поэтому с легкостью блокировал все удары, и в итоге, вопреки ожиданиям, тело Чу Ваньнина оказалось в его объятьях.
В этот момент он услышал почти интимный и даже слегка эротичный шепот:
— Что скажешь, Чу Ваньнин? Изначально этот достопочтенный должен был прийти, чтобы убить тебя и уничтожить всех вас. Я и подумать не мог, что по прошествии стольких лет, несмотря на то, что ты изменился, и я изменился, стоит мне увидеть тебя, почувствовать запах твоего тела, и у меня тут же встанет.
— Ты… ты отпусти меня! — Чу Ваньнин даже не представлял, что все так повернется. Его лицо из белого стало красным, затем побледнело, а потом снова покраснело. Казалось, еще немного, и он потеряет сознание от злости, но даже смерть не могла помочь ему освободиться из захвата этого человека.
Он словно попал в небесные сети, из которых не вырваться, прилип к паучьему шелку, что, обернувшись вокруг его тела, захватил его целиком.
На глазах у всех этот человек держал его в объятьях.
Вызывающе, властно, дико и безумно.
Сжатый, сдавленный, влажный и липкий.
— Такой твердый, что больно, такой твердый, что распирает.
— Я убью тебя!
Похоже, этот человек дразнил его. С легкой улыбкой на губах он вдруг разжал руки. Охваченный жаждой убийства Чу Ваньнин без жалости яростно атаковал его, собираясь убить одним ударом.
Взметнулась мантия с капюшоном. Мужчина в черном стремительно отступил.
