хотя нет — даже за половину от полцены!
На морщинистом лице Хуан Сяоюэ, похожем на сухую древесную кору, появилось злобное выражение, напоминающее звериный оскал.
— Полцены? — язвительно переспросил он. — После того как я заполучу все спрятанные на горе Цзяо несметные сокровища ордена Жуфэн, будет ли в этом мире что-то, способное привлечь мой взгляд? Что мне какие-то безделушки твоей ничтожной Горной усадьбы Таобао!
Стоило ему это сказать, и крепкий заклинатель, загораживающий вход, безжалостно оттолкнул главу Ма.
Ма Юнь завалился спиной прямо на стоящих позади него людей, многие из которых тоже потеряли равновесие и упали.
Когда люди с трудом поднялись на ноги, то последнее, что они увидели, — как стоявший за дверью вместе со своими сподвижниками из Палаты Цзяндун Хуан Сяоюэ запускает механизм, закрывающий каменные врата. В этот момент на лице этого человека промелькнули обуревающие его истинные эмоции: алчность, жадность и злорадство…
Стоявшие позади него люди из Палаты Цзяндун и вовсе выглядели как дорвавшиеся до власти негодяи[233.
1]. Кто-то из них даже решил воспользоваться ситуацией, чтобы высказать былые обиды:
— Поделом вам! Вы всю дорогу смотрели на нас как на собак[233.2]!
— Наш уважаемый даос Хуан за всю дорогу ни разу не оступился, однако вы, злобные людишки, постоянно бранили его, заставляя терпеть незаслуженные обиды. В критической ситуации с риском для жизни он сохранил эту кровь, так с какой стати ему помогать вам теперь?
Бах!
Каменные ворота снова закрылись.
На этот раз весь тоннель погрузился в полную тьму и неопределенность.
…Воцарилась мертвая тишина.
Потеряв всякую надежду, одна из заклинательниц закрыла лицо руками и разрыдалась. Скорбное настроение быстро распространилось, и вскоре подавляющее большинство людей в тоннеле совсем пали духом и застыли в горестном оцепенении. Растеряв весь былой боевой задор, они не могли двигаться вперед и боялись выйти из тоннеля.
— Сестра... я не хочу умирать…
— Наставник…
— Папа, давай выйдем и будем сражаться насмерть.
В любом случае это лучше, чем застрять здесь.
Гул голосов заполнил тоннель.
Вдруг посреди этого гомона раздался голос человека, который очень давно молчал. Несмотря на еле уловимую дрожь в голосе, сказанные им слова звучали твердо и решительно:
— Я это сделаю."
"Посеревший от страха глава Ма, вздрогнув, повернул голову в сторону, откуда прозвучал голос и увидел, как в темноте вдруг ярко вспыхнул огонек, осветив лицо говорившего.
