— Во всяком случае, в тот год, когда мне только исполнилось двадцать, вы, благородные господа, праведники и защитники справедливости, уже линчевали меня. Нет ничего плохого, чтобы пройти через это еще раз.
— Кто это линчевал тебя? — взвыл Хуан Сяоюэ. — Открываешь свою пасть, только чтобы лгать и нести вздор! Просто ни стыда ни совести!
Но Мо Жань прекрасно понял смысл слов Сюй Шуанлиня.
Когда ему было всего двадцать лет, люди линчевали не его тело, но его душу.
Наньгун Сюй всецело посвятил себя совершенствованию, у него было доброе сердце, он слушал наставления учителя и собирался всю свою жизнь прожить, как благородный человек, с мечом в руке сражаясь со злом в этом мире.
Но на том собрании в Линшане общество морально изрубило его на тысячу кусков.
Мо Жань закрыл глаза, чтобы не видеть скорбящего над своей загубленной юностью умирающего Сюй Шуанлиня. Возможно, именно потому, что он был слишком похож на него самого в прошлой жизни, несмотря на причиненное им зло, неожиданно для себя в этот момент Мо Вэйюй пожалел своего врага и обратился к нему:
— Духовное ядро Ло Фэнхуа все еще здесь.
Если повторить ритуал Возрождения, может быть, ты еще сможешь увидеться с ним.
— Повторить? — Сюй Шуанлинь улыбнулся. Он с интересом посмотрел на духовное ядро в своей ладони, затем на быстро гниющую от недостатка духовной силы плоть и с ленцой продолжил. — Я скоро умру. После моей смерти в этом мире не останется справедливости, так какая польза от его возвращения? Вернуть его для страдания от притеснений со стороны всех этих знатных родов и больших орденов?
На последних словах он опустил взгляд и вдруг раздавил духовное ядро в своей руке.
Осколки глубоко вонзились в ладонь, обагрив ее свежей кровью.
Мо Жань лишился дара речи: — !..
Сюэ Мэн воскликнул:
— Ты совсем помешался?!
Все окружающие их люди тоже пребывали в недоумении: некоторые были ошеломлены, кто-то выпучил глаза и открыл рот, а кто-то побледнел и помрачнел. Однако в этот момент каждый настороженно наблюдал за сидящим на каменной платформе Сюй Шуанлинем, которого сейчас язык не повернулся бы назвать ни человеком, ни демоном.
Сюй Шуанлинь ни на кого не обращал внимания, наблюдая, как медленно тает последний след Ло Фэнхуа в этом мире. И когда он полностью исчез, кровавые слезы побежали по его лицу, и все услышали пробирающий до костей переходящий в рыдания безумный смех.
Отныне и впредь никто никого больше не встретит, никто никого не презирает и ненавидит. Все обратилось в пыль и стало пеплом.
