— Вода в бассе сейчас закипит, смотри, — стебутся за спиной Ромка с Яшей. — Тарханов, ты чо?
— Ничо, — цежу я.
— Да, перестань, сама она прекрасно с отшиванием справляется, — тихо бросает мне Яшин.
Это так, да. Но, если у не""e есть я, то достаточно это просто показать, чтобы все остальные откололись. Это же логично? Но она не хочет. От этого внутренности сжимаются в комок. Как перед боем, где практически нет шансов. С соперником заведомо гораздо сильнее. Но и на таких боях я всегда выдавал максимум. Поэтому не сдуюсь и сейчас.
Меня разрывает от противоречивых эмоций. Я даже не хочу проговаривать их себе. Вс""e понятно, в общем-то. До меня начинает доходить мысль, значение которой я раньше не придавал — секс не решает проблем. Действительно — не решает. Все те же проблемы остались.
На обеде е""e нет. В кабинете — только Люба.
— А где Алёна Максимовна?
— Вышла, — отрывает взгляд от экрана телефона. — А что — случилось что-то?
— Нет.
Да!
Я крышей еду от неопределённости. Мы вместе или нет?
В комнату к ней — не иду.
Мне кажется, это вс""e усугубит, если я начну бычить, забивая на е""e попытки сохранить вс""e в тайне. И я стараюсь договориться со своими порывами. И не пишу ей тоже поэтому. Пытаюсь сообразить — как нужно себя вести.
Мне не нравится, как ей нужно!
Не хочу я так!
Заваливаюсь отдохнуть на часик. Вырубает. Снится наш секс. Её талия в моих руках, вкус тела, дыхание наше…"
"«Кот""eнок мой…». Горло перехватывает, и я как Пизанская башня. Хочу, не могу!
— О, мать твою… — переворачиваюсь, просыпаясь, на живот за мгновение, как срабатывает будильник.
Полдник, потом — спарринги…
Алёны снова нет. Я беспрерывно ищу е""e взглядом.
— Тарханов пить будешь?
Не глядя тяну руку. Делаю глоток холодной воды из бутылки.
— Братан, ты чего такой неспокойный? — окружают меня пацаны. — Случилось что?
— Нет, — сглатываю. — Вс""e норм.
— Не трынди… — прищуривается Шмель.
Плескаю воду на руки. Протираю лицо ладонями, взъерошиваю волосы. Протискиваюсь между ними, сбегая от допроса.
Повисаю на турнике вниз головой, наблюдая за спаррингом молодняка.
Меня опять бомбит. Потому что хочется мне иметь право свободно подойти, пусть не целовать прилюдно, ладно, но и не прятаться от всех. И я не могу принять, что е""e это обламывает, словно со мной что-то не так!
И я так не смогу. Потому что я так не хочу!
Но не каждый соперник будет положен на лопатки с первого раза. И чтобы победить в этом бою, на лопатки ложусь я.
