Мля… Если я сейчас в не""e не войду, я взорвусь нахрен!
— Я не члена твоего боюсь, а языка! — горячий шёпот мне в губы.
— Языка?.. Оо… Это сейчас обидно было!
Снова подминаю е""e под себя.
— Обоснуй. Когда я его распускал?
— Не хочу, чтобы меня склоняли…
— Мою никто не посмеет склонять! — шепчу я.
Сверкаем друг на друга в темноте глазами, забывая — о чем говорили. Мысль моя теряется, тело на мгновение побеждает. Отключаясь от переполняющих эмоций, двигаюсь по е""e телу вниз, добираясь до груди. Ловлю губами твёрдые маленькие соски.
Язык наощупь изучает ореолу. Поверить не могу, что это происходит! Срываясь на эмоции жадно впиваюсь, кусаю губами…
— Нет… Нет… — скользят коготки по моему затылку.
Ну звучит это для меня как: «Ещё… Ещё…». И от ее коготков глаза закатываются от кайфа.
— Мар, стой…
Я не знаю, как останавливаться. Меня ни разу не тормозили. Да я не разу и так голову не терял. И зачем останавливаться, когда она такая горячо влажная, что я чувствую это даже бедром.
Пальцы сминают мягкую грудь.
Упиваясь ощущениями, отпускаю тело. Или, вернее, оно отпускает меня со всеми моими заморочками. В небо, как воздушный шарик.
Я ни хрена не соображаю — «да, нет»…
Мне просто ноюще больно, что я ещё не в ней. Но и оглушающе сладко, что вс""e самое-самое ещё впереди! И оно будет!
— Марат…
Я не даю ей говорить, затыкая поцелуями. Мне так хочется утащить е""e за собой. Чтобы ей было также, как мне! В какой-то момент, она со стоном расслабляется. Я чувствую, как скользит мне навстречу шелковый язык.
Мы упиваемся поцелуями. Тела, наконец-то, двигаются в унисон, извиваясь от возбуждения.
Внутри вс""e вибрирует, переводя ощущения в такой глубокий накал чувств, что я теряю себя. Не понимаю, как это происходит, просто выплеск того, что бьётся внутри: — Я люблю тебя…
Меня самого оглушает это признание. И растворяет окончательно.
— Котёнок мой…
Это как выстрел в голову. Мозг вылетает через затылок. Мне кажется там дыра. Легко, свободно, пусто… И соображать больше мне нечем.
Тело трясёт от перевозбуждения. По спине мурашки…
Подхватывая её под коленку, смещаюсь чуть ниже. Головка упирается в горячую упругую влагу ее тела.
Задыхаясь, врезаюсь в этот кайф, ловя хриплый вскрик ртом.
— Ай… Ай… — шипит она, выгибаясь.
Это так туго, горячо, скользко…
Тело рвётся к долгожданным ощущениям. Мы громко стонем в унисон. И мне плевать — пусть слышит весь мир, как нам хорошо!
Я ритмично вколачиваюсь, впиваясь в солёную шею.
