Несправедливого обвинения… Неправильного обо мне суждения… Я ведь не такая, черт! Тогда, почему он легко повесил на меня ярлык и поверил в него?
— Слушай, я понимаю, как все это выглядело, — отталкиваю парня от себя и поднимаю руки в оборонительном жесте. — У меня вчера случилась трагедия. Я… Я не хотела перед тобой откровенничать, но вижу, без этого никак… Я нарядилась для своего парня, приехала к нему и… Застала в его постели другую.
— А потом решила кого-то подцепить в баре и отомстить. Умно, — кривит губы Тимур.
— Мне плевать, что ты обо мне думаешь. Плевать на тебя. Можешь считать меня дешевкой, потаскухой… Кем угодно. Только оставь в покое. Я не продаюсь, ясно? И не предаю близких людей. Лиля мне не подруга, но она… Она помогла мне сюда устроиться. Если ты свинья и предатель, то я нет. Извини.
— Не верю ни единому твоему слову, кукла, — Тимур взмахивает ладонью и проводит подушечками пальцев по моей скуле. — Все продаются. Просто у всех разная цена. Какая твоя?
— Никакая… Я же сказала, что…
— Нам же было хорошо вместе? Я знаю… Ты просила еще… И если бы я не попросил тебя уйти, стонала подо мной до утра.
— И что теперь? Забудь уже об этом, Тимур. Между нами ничего не может быть.
— Согласен. Я не из тех, кто заводит отношения с… хм… куклами из бара. Но трахаться-то мы можем. И я буду о-очень щедро тебе платить за это. Очень щедро. Подумай, Дина.
— Я Кристина, мудак!
— Для младшего редактора ты выражаешься слишком грубо!
— Могу провести фонетический разбор этого слова.
— Так какой твой положительный ответ?
Тимур привлекает меня к груди и сжимает ладонями мои ягодицы. Обжигает дыханием шею и слегка прикусывает мочку…
— Сладкая девочка. Податливая, вкусная, как персик… Я знаю, что и ты меня хочешь.
Нет! Не могу я так, черт возьми! С силой отталкиваю предателя-изменщика от себя и даю ему хлесткую пощечину. Тим вздрагивает и отступает. Трет покрасневшую щеку и шипит сколь зубы:
— Ты хорошо подумала, Кристина? Второй раз я предлагать не буду.
— Хорошо. Я отказываюсь. Думай, что хочешь, но я… Я не такая.
— Все вы не такие. Ладно, иди.
— И ты… Я могу быть уверена, что это не скажется на работе?
— Я не понимаю тебя… Тебе нужны деньги, но ты готова горбатиться здесь за копейки, вместо…
— Да, именно так, — отвечаю, чувствуя, как горло заполняет горечь. Хочу плакать… Рыдать навзрыд от жалости к себе.
— Иди. Я не стану тебе мешать. Работай.
Вылетаю из кабинета, с трудом разбирая дорогу.
