– Ты всё ещё хочешь попробовать?
Прежде чем он успевает ответить, доктор Преториус говорит:
– Никто больше туда не пойдёт, пока я всё не исправлю. Ясно? Может, я чокнутая, но я не настолько чокнутая.
Меня и убеждать не надо. Я по-прежнему таращусь на персик и пытаюсь понять, о чём она говорит.
Доктор Преториус вернулась к своей клавиатуре, щёлкает и клацает, а потом открывает скриншот витрины с электронным календарём, на котором горит дата на следующей неделе. Леди вглядывается в неё, и по её лицу медленно расползается улыбка.
– Что ж, по крайней мере, мы знаем, что эта часть удалась. Мы это сделали! – говорит она себе под нос. Потом повторяет громче: – Мы это сделали! – Она оборачивается ко мне. Она не видит, что Рамзи за моей спиной достал свой телефон и молча снимает монитор компьютера. Он делает всё украдкой – явно не хочет, чтобы она знала, чем он занимается, – и тихонько суёт телефон обратно в карман, когда доктор Преториус поворачивается.
Она смотрит на свои часы.
– Мы уже и так долго провозились.
Я вам обещаю: мы с этим разберёмся. А сейчас у меня куча дел, к тому же пришло время моего вечернего плавания. Идёмте. Я вас провожу. И, дети? Спасибо вам.
На мгновение она исчезает в маленьком флигеле, оставив дверь открытой. Я вижу, что внутри: узкая односпальная кровать и крошечная ванная. Доктор Преториус выходит со своей пляжной сумкой и закрывает за собой дверь. Она перехватывает мой взгляд, но, кажется, это её не волнует. Она слегка пожимает плечами.
– Даже безумным учёным надо спать, – бормочет она, добавляя практически себе под нос: – ха!
Вечером голова у меня постепенно начинает болеть всё сильнее.
Днём я ещё была полна планов узнать, как дела у мистера Мэша. Я собиралась проверить веб-камеру, чтобы хотя бы посмотреть на него. Собиралась позвонить викарию, и, возможно, – если бы я очень попросила – он подержал бы телефон возле уха мистера Мэша, пока я смотрела бы на него через камеру, так что я оказалась бы к нему так близко, как только возможно в моей ситуации. Я даже репетировала, что сказала бы ему.
«Привет, Мэшик. Это я. Ты был хорошим мальчиком?» Вот в таком духе. Звучит глупо, но по ощущениям это вовсе не глупость.
Но в итоге я лежу на кровати, тяжело дыша. Я не могу уснуть, и всё моё покрывало мокрое от пота. Только когда я наконец засыпаю, я вспоминаю, что Бен, возможно, по-прежнему болен. Я даже не спрашивала о нём у викария с маминых поминок. Завтра спрошу, обещаю я себе.
Глава 24
У меня и раньше бывали головные боли.
