"
"А потом я оказываюсь на улице в окружении одноклассников, которые подписывают друг другу футболки маркерами, и я улыбаюсь и надеюсь, что меня тоже кто-нибудь попросит расписаться, но никто не просит, и моя улыбка становится слегка натянутой. Так, наверное, и чувствует себя папа среди ожидающих у ворот школы мам.
(Он перестал забирать меня из школы, когда я перешла в четвёртый класс. Я была не против: мне всегда было жаль его, стоящего чуточку в отдалении от болтающих мамочек и глядевшего либо в телефон, либо в пустоту.
)
Всё равно это глупость, говорю я себе. Кто будет носить футболку, всю исписанную именами?
– Эй! Хочешь подписать мою футболку?
Это Рамзи – размахивает передо мной маркером.
– Как прошло? Опять речь толкали?
– Ты что, не ходил?
– Шутишь, что ли? Я решил, что меня всё равно не хватятся. Так что я прекрасно провёл время на крыше со своей девушкой.
«Девушка» Рамзи – это его любимая писательница, Энид Блайтон: у него из заднего кармана торчит книга. На переменах и во время обеда он частенько прячется в маленьком алькове в библиотеке – поэтому, наверное, я и не виделась с ним в последнее время.
На крышу, однако, ходить строго запрещено, но когда я говорю об этом Рамзи, он лишь смеётся.
– И что они мне сделают в последний день, Джорджи? После уроков оставят? Исключат? Так ты будешь подписывать мою футболку или нет? Возможно, тётушка Нуш меня убьёт, но рискнуть стоит. – Я смотрю на его футболку: она выцвела и совсем ему мала. Ткань так обтягивает его тело, что писать на ней будет легко.
Рамзи поворачивается спиной, и я вывожу: «Удачи, от Джорджи», а потом добавляю «Х».
Он чувствует штрихи этого «Х» и говорит:
– Ого! Это был поцелуй? Я не против, Джи, но помни: моё сердце принадлежит лишь Энид! – и я улыбаюсь. Большинство наших ровесников уже перестали читать Энид Блайтон, но Рамзи всё равно.
Мы молча идём к набережной, а потом Рамзи говорит:
– Блин, Джорджи, чего ты унылая такая? – и начинает петь: – Ле-е-етом никакой школы!
Целое лето раскидывается передо мной как раскалённая пустая дорога.
Даже неделя в Испании без Джессики не компенсирует целого лета без Сент-Вуфа.
Когда я говорю об этом Рамзи, он отвечает:
– Да, это фигово, – и мне немедленно становится неловко из-за своих жалоб. Рамзи никогда не ездит за границу: у его папы нет на это денег. И «на родину» он тоже поехать не может, потому что его родной страны больше не существует – там была война, из-за которой он и оказался здесь.
