– А то что? – Хочу напомнить: он мой брат. Он должен быть на моей стороне.
– А то я расскажу папе.
Ладно, может, он больше не на моей стороне. Клем кивнул, измазанной маслом ладонью поправил очки на переносице и отправился назад в мастерскую, ожидая, что я последую за ним.
Был ли у меня выбор?
Глава 13"
"До сих пор я не видела Клема, кажется, целыми неделями. Он сдал экзамены, так что в школу ему не надо было до самого сентября. Он собирался ехать в Шотландию с друзьями, но всё сорвалось, когда один из них завёл девушку.
Так что заняться ему до тех пор, пока чуть позднее летом мы не поедем в Испанию, больше нечем.
Последние пару недель он развлекался тем, что переписывался с людьми, слушал музыку, помогал папе в мастерской и отращивал клочковатую бородку. Теперь он выглядит лет на двадцать.
Дело вот в чём: я по нему скучаю. Что-то произошло с Клемом примерно год назад. Брат, с которым я выросла – мальчик, игравший со мной, когда я была малышкой, катавший меня на спине, казалось, целыми часами, выгораживавший меня, хоть и не обязан был этого делать, когда я не выключила кран и ванную затопило, давший мне свой логин, чтобы я могла смотреть телик, когда папа не разрешал, как-то раз так смеявшийся над моей пародией на Нормана Два-ребёнка из магазина на углу, что свалился с кровати и ударился головой…
…этот мальчик от нас съехал.
На его месте появился мальчик, выглядящий точно так же, но ведущий себя совершенно иначе. Мальчик, и улыбающийся-то редко, не говоря уже о том, чтобы смеяться.
Мальчик, не желающий есть такую, как у нас, еду, а когда папа отказывался готовить ему отдельно, начинающий вопить; мальчик, проводящий целые выходные (я не шучу) в своей комнате, выходя только в туалет; мальчик, отвечающий практически на всё закатыванием глаз, будто всё, что ему говорят, – это несусветная тупость.
Папа говорил, это «нормально».
Но… был один плюс в Клемовых изменениях, и заключался он вот в чём: думаю, мне удалось убедить его не рассказывать папе о докторе Преториус, и это всё благодаря его бороде.
Позвольте мне объяснить.
У него было полно вопросов, и главным из них был:
– Почему она такая скрытная? Если бы я изобрёл что-то такое, я бы хотел, чтобы все об этом знали.
– Я не знаю, правда. Говорит, что скоро покажет нам что-то ещё лучше, но прямо сейчас, мне кажется, она боится, что кто-то может украсть её идею.
А потом я добавила кое-что – не то чтобы я хвастаюсь – совершенно и абсолютно гениальное, а я даже не планировала это.
