Честное слово!
(Знаю, что собачье дыхание пованивает рыбой, и всецело подтверждаю, что их какашки пахнут просто отвратительно, но – простите за откровенность – а чьи нет?)
В общем, когда я заявилась сюда с Рамзи, было субботнее утро, как раз перед еженедельной уборкой, а именно в это время в Сент-Вуфе пахнет сильнее всего.
– Доброе утро, Джорджи! – сказал викарий. Мне он нравится: он довольно старый, лет семидесяти. Он такой худощавый, с густыми серыми волосами, напоминающий ирландского волкодава. В тот день на нём был просторный джемпер ручной вязки и перчатки без пальцев.
Он сидел за длинным столом прямо рядом с дверью. – А это у нас кто, могу я полюбопытствовать? – спросил он, увидев Рамзи. Вот так вот он разговаривает. К этому привыкаешь.
Не дожидаясь, пока я отвечу, Рамзи щёлкнул каблуками ботинок и отдал честь.
– Рамзи Рахман к вашим услугам, сэр-р!
Викарий был несколько ошеломлён, но, опять же, так случается со многими, кто встречается с Рамзи впервые. Несколько секунд спустя он всё же отдал честь в ответ и улыбнулся.
– Добро пожаловать на борт, рядовой Рахман! Полагаю, ты пришёл помочь, э… сержанту Сантос? – Он снял очки и вытащил из-под мешковатого свитера незаправленный край рубашки, чтобы протереть их. Рамзи с энтузиазмом закивал.
– Чудненько! Высший класс! Рук много – и работа спорится, э? – Он снова надел очки и уставился на план на своём столе. – Ты на твоём обычном посту, Джорджи. Сначала уберитесь, потом подметите, и помните… – Он поднял вверх палец, в глазах у него мелькнуло веселье.
Договорили мы хором:
– Всё, что делаете, делайте от души, как для Господа!
– Очень хорошо, Джорджи. Ну, вперёд!
Лицо Рамзи озадаченно вытянулось, когда мы отошли от стола.
– Что это была за фигня? – спросил он, достаточно громко, чтобы викарий мог услышать.
– Ш-ш-ш! Понятия не имею. Что-то из Библии. Викарию это нравится. Это даже забавно, и он…
– Постой. Он викарий?
– Был раньше. Он облачение не носит. Возьми-ка вон то ведро. Это у него была церковь.
Большую часть старых деревянных скамей убрали.
Вместо них в центре находится вольер, присыпанный опилками. По бокам расположены будки. Тут довольно классно.
«На моём посту», – сказал викарий. Мне это нравится. Как будто четыре собаки в соседних вольерах на первом уровне на самом деле принадлежат мне. Моё имя написано на табличке вот так:
Пост 4
Субботний волонтёр: Джорджина Сантос
– и я чувствую крошечный укол гордости, хоть это всего лишь надпись от руки на белой доске.
