Он всегда кричит: «Норма – два рэбёнка за раз!» высоким голосом с сильным акцентом – мы никак не поймём каким.)
Рамзи пополняет баланс на телефоне, расплачиваясь пригоршней монет, при виде которой Норман что-то недовольно бурчит себе под нос.
Мне всегда немного жаль Рамзи. Наверное, всё дело в его огромных щенячьих глазах, и зубах, и ушах, и… что ж. Особо не думая, я снимаю свой значок библиотечного старосты и вручаю ему.
– Вот. Можешь сказать, что ты тоже в Библиотечном Совете. Хорошее оправдание для опозданий.
Он улыбается, демонстрируя кроличьи зубы.
– Спасибо, напарница!
– Только смотри, чтоб мистер Спрингэм его не увидел.
Рамзи прикалывает значок к своей выцветшей школьной рубашке.
– Давай не будем забывать, – говорит он, – что доктор Преториус пожилая и одинокая! Так что мы занимаемся благотворительностью! – и это полностью освобождает меня от остатков вины.
Мы направляемся в Испанский Город, как обычно.
Мы идём в Купол, как обычно, и доктор Преториус сидит за компьютером, как обычно.
Мы играем в игру в виртуальной реальности, как обычно.
Но потом, когда мы снимаем шлемы, доктор Преториус говорит кое-что необычное.
– Полагаю, вам интересно, что я такое затеваю, а?
Мы таращимся на неё. Конечно, нам интересно. Но никто из нас не может придумать, что спросить."
"Она напоследок решительно клацает по клавиатуре, запуская визуализацию огромной римской арены с гладиаторами и колесницами, а потом разворачивается на кресле и пристально смотрит на нас.
В последующей тишине, пока мы ждём, что она скажет, я рассматриваю её старое, морщинистое лицо.
Её небесно-голубые глаза пронзительные и чарующие, как и всегда, но её кожа кажется бледнее и серее, и я немедленно понимаю, что она имеет в виду, когда заходится кашлем и говорит:
– Возможно, мне не так долго осталось, ребятишки. Я веду битву со временем, и мне нужно кое-что закончить, прежде чем я… прежде чем я вас покину.
Рамзи хмурится.
– О-о. Вы переезжаете? – Я закатываю глаза. Даже я поняла, о чём она, но доктор Преториус реагирует иначе.
Она рявкает:
– Переезжаю? Ха! Мне что, правда сказать прямо, ребёнок? Я умираю. Неизлечимая болезнь сердца, с которой не в силах бороться лучшие доктора в стране. И прежде чем я откинусь, я должна знать, что не зря прожила жизнь, понятно?
Рамзи лишь мямлит:
– Ох, – и опускает взгляд на свои поношенные ботинки.
– Ага. Самое настоящее «ох». Вы ещё ничего толком не видели!
Вот опять эта фраза. «Вы ещё ничего толком не видели».
