Клему хватает ума не вмешиваться. Он просто отворачивается, возвращаясь к автодому, а я выбегаю из мастерской, несусь по полю к амбару и врываюсь в место заточения мистера Мэша.
Он лежит на полу и слабо виляет хвостом, когда я подбегаю к нему, забыв про осторожность и все правила, обнимаю, зарываюсь носом ему в уши, отчаянно пытаясь учуять его неповторимый собачий запах, но ощущая лишь антисептик, и повторяю раз за разом:
– Мне так жаль, мне так жаль.
Не знаю, сколько я так сижу. Наконец я отодвигаюсь, опираюсь спиной о деревянную стену амбара и достаю телефон.
Я с трудом сглатываю и пролистываю контакты до «ПРЕП. МОРИС КЛЕГХОРН».
Я мысленно репетирую, что скажу викарию.
«Простите, викарий…»
«Я знаю, что вы уже знаете, что это были мы с Рамзи той ночью…»
«Мне нужно, чтобы к нам в амбар пришла ветеринар…»
«Ей надо…»
Я просто не могу сказать это, даже мысленно. Мой палец завис над именем викария. Может, если я просто нажму на него и начну разговор, всё выйдет как-нибудь само?
Я прислоняюсь головой к деревянной стене, чтобы всё обдумать.
В последнее время я так плохо сплю, что чувствую, как веки закрываются сами по себе.
Когда немного позже я просыпаюсь, всё так же прислоняясь к стене, тени в амбаре сделались длиннее, а шея у меня затекла от неудобной позы.
Меня разбудил телефон. Он вибрирует на пыльном полу.
Иду повидаться с м-ром М.
Я начинаю печатать ответ, но не успеваю я его закончить, как слышу, что деревянная дверь с треском открывается, и вот Рамзи уже присаживается рядом со мной на корточки.
– Привет. Выглядишь ужасно.
– Спасибо, Рамз. Очень мило.
– Даже Мэшик выглядит лучше, чем ты.
– Эй, это уже перебор.
Я смотрю на мистера Мэша – он впервые за много дней сидит.
Я медленно поднимаюсь на ноги.
– Мэшик?
Он стучит хвостом по полу, а потом вскакивает на все четыре лапы, натягивая верёвку, которой привязан. Это больше движений, чем он совершал за многие дни.
Он не выздоровел. Он не может выздороветь. Я напоминаю себе, что это смертельное заболевание.
Но… можно ли осмелиться надеяться?
Я пишу сообщение Клему, и он немедленно приходит и стоит, сложив руки на груди.
Он почёсывает клочковатую бородку и глядит на мистера Мэша так, как обычно смотрит на работающий вхолостую мотор. Клем никогда не любил мистера Мэша так, как я, но это не значит, что ему плевать.
Наконец он говорит:
– Я не ветеринар, но он определённо выглядит получше.
Значит, мне не просто показалось.
– Как? – спрашиваю я. – В смысле – ЭПП, она же неизлечима.
