– Мне нужно в туалет, – упрямо повторяю я, и чтобы добавить правдоподобности уточняю. – Меня тошнит…
… от Вас, Тамара Францевна!
Надеюсь, я не сказала это вслух.
– Я провожу! – подскакивает ко мне Иринка, перехватывая мою талию из рук Давида. – Вы идите.
– Идите, – кивает матери Давид. – Я подожду.
Раскрасневшаяся мама, успокаивая Тамару, увлекает ее наверх.
– Слушай, ну мужик зачетный, конечно! – с восхищением щебечет Ирка. – Это же он? Он был? Горячий такой… Ух! Я бы такого…
Дальше я уже не слушаю ее.
«Он нашел меня.
Нашел! Ему не все равно! – стучит у меня в висках, придавая сил. – Это все по-настоящему было!»"
"Положив цветы на подоконник, раскрываю ладонь, рассматривая коробочку. Сердце сжимается, вытираю тыльной стороной руки глаза, наверняка размазывая тушь, но мне сейчас абсолютно пофиг на то, как я выгляжу. Возвращаться туда я не собираюсь. Ирка заглядывает мне через плечо.
– Ну… – торопит она меня.
Открываю.
«Так… Ерунда… Можешь просто разбить!»
Сердце…
Мое – ломится в грудную клетку.
Макс… Мне опять становится нехорошо, присаживаюсь на подоконник.
Вырванное хрустальное сердечко, усыпанное каплями крови.
– Охренительное признание… – шепчет Ирка.
Слезы текут рекой.
«Надеюсь, я внес свою лепту в ваше счастливое будущее, и все было не зря!»
И его дрожащие белые губы. Сжатые до хруста челюсти. И презрительный взгляд. В котором, на самом деле, боли не меньше, чем во мне.
Ну почему же ты такой дурак, Макс!!
– Что теперь делать!?... – закрыв глаза, я ложусь спиной на стекло.
А я как приклеенная повисла на Давиде! Дура, глупая дура!
«Верь только мне...» и глаза его… А я поверила всем вокруг, кроме него!
– Алиска… – тормошит меня Ирка. – Да простит меня семья… Догони его!
Ну, конечно! Спасибо тебе, Ирка, сама я – давно ничего не соображающий комок нервов, оглушенный таблетками.
Подхватив цветы, я несусь на улицу как есть, стараясь не попасться на глаза Давиду, чтобы тот не остановил меня. Холодный ветер бьет в лицо, я застываю на пустой ковровой дорожке, разглядывая паркинг.
Машины внизу слились в одну массу. А я ведь совершенно не представляю, какая у него машина. Она все время была под шапкой снега. Что-то крупное… Пытаюсь вспомнить, отыскивая подходящие по размеру – черные, белые, красные… И почти все крупные!
Делаю несколько шагов по лестнице вниз, кожу жжет холодом до боли. Оглядываюсь на двери. Взять одежду не получится, номерки у Давида. Спустившись к паркингу, медленно иду между машинами.