— Он удобно устроился в кресле и посмотрел на Петигрю своим честным открытым взглядом. — Говоря о церкви, — продолжал он, — вы были совершенно правы насчет судьи по вопросам о наследстве и опеке.
— Вот как! — отозвался Петигрю.
— Фактически, вы во всем оказались правы.
— Вот как! — снова вырвалось у Петигрю.
— Может, хотите взглянуть на бумаги, чтобы удостовериться, что все они в порядке.
— Пожалуй, — без всякого энтузиазма согласился Петигрю. Просмотрев бумаги, он подтвердил: — Да, кажется, сведения исчерпывающие.
Они действительно подтверждают мои предположения относительного того, что произошло.
— Поздравляю.
— Спасибо, — уныло сказал Петигрю.
— С другой стороны, — спокойно продолжал Макуильям, — последние отчеты Тримбла нисколько не продвигают расследование.
Петигрю, наскоро прочитав отчеты, согласился с ним.
— Фактически, — заметил он. — мы топчемся на том же месте, где были.
— Не совсем, — безмятежно возразил Макуильям.
— Не могу с вами согласиться. Нам многое удалось сделать. Мы установили правду о том простите, что я так говорю, — что сначала казалось совершенно дикой и невероятной версией. По ходу дела мы установили несколько весьма подозрительных фактов. И эти факты, на мой взгляд, ведут к одному неизбежному заключению, а именно, что мы установили, по крайней мере, личность одного человека, ответственного за это преступление. Думаю, этого вполне достаточно, чтобы двигаться дальше.
— И куда же, мой дорогой полицейский шеф, — потеряв терпение, вскричал Петигрю, — куда вы намерены двинуться? Какая польза от всех ваших подозрительных фактов и неизбежных заключений, когда вы отлично знаете, что в конце концов не можете сказать, кто совершил убийство и как оно было совершено? Вы говорите, что я во всем был прав, что ж, пусть так. Но прошу вас вспомнить, что сейчас мы находимся именно в том положении, о котором я предупреждал, когда вы вытягивали все это из меня.
У нас на руках куча фактов, которые могут относиться к преступлению, а могут никак не быть с ними связанными. У нас нет средств доказать их связь с преступлением. Поэтому мы остаемся с перспективой прожить остаток нашей жизни с горожанином, которого подозреваем в совершении убийства, хотя это подозрение может быть совершенно беспочвенным.
