– Кажется, они снова хотят нас заблокировать.
Я тяну руку к багажнику и хватаюсь за ручку сверху. Тяну и – вуаля!
Сумка с набором автомобилиста.
Обшариваю ее, и моя ладонь касается холодного металла как раз в ту секунду, когда машина, взвизгнув тормозами, останавливается.
Я ударяюсь спиной о боковую панель. В руках у меня монтировка.
– Ты в порядке?! – кричит Мика.
– Да! – Выдергиваю из сумки гаечный ключ и выглядываю в заднее окно. У меня округляются глаза. – О, черт… Мика, они открыли дверь.
– И впереди тоже.
Проклятие!
Из тачки, что стоит впереди, выходят двое с масками на лицах. Водители машин позади делают то же самое.
Глаза начинает заволакивать туман, но я борюсь с ним, поворачиваюсь и протягиваю одно из орудий Мике.
Он хватает гаечный ключ и быстро переводит взгляд на незнакомцев.
Они медленно окружают машину – по одному с каждой стороны, и принимаются яростно колотить по окнам.
Мика предпринимает попытку дать по газам и проехать вперед, но в машине перед нами кто-то есть, потому что она тут же дает задний ход.
Парень рядом с дверью Мики отпрыгивает назад, и Мика бросает на меня быстрый взгляд.
– Пересядь на водительское кресло, Бриэль. И быстро выбирайся отсюда.
– Что…
Мика распахивает дверь и выскакивает из машины.
Подняв инструмент, он бросается на парня, но забывает, что спина не прикрыта, так что его быстро хватают и валят на землю.
– Черт!
Я перепрыгиваю через сиденье и блокирую дверь как раз в тот момент, когда еще один дергает за ручку.
Он наклоняет голову, совсем как тот урод из «Судной ночи», бьет ладонью по стеклу, но потом его рука опускается, и я моргаю; пульс у меня слишком хаотичен, чтобы замедлить приток крови к мозгу.
Рука снова взлетает, и я рефлекторно отшатываюсь.
В этой руке не пистолет, не нож и не все остальное, что промелькнуло у меня в голове.
В ней ключ от машины.
Я делаю вдох, и замок открывается.
Дверь распахивается, он делает рывок вперед, но я нашариваю монтировку, изо всех сил замахиваюсь и ударяю его в шею.
И что он делает?
Он смеется.
Все внутри меня одновременно тает и застывает. Или наоборот – застывает и тает. Я сдираю маску с его головы.
– Это что, розыгрыш? – вылетает у меня хриплый шепот.
Остальные трое подходят к нам, и все снимают маски.
Все широко улыбаются, прикрывая глаза, и хотя я не вижу лиц, но я вижу их фигуры и понимаю, кто это.
Несколько раз моргаю и зажмуриваюсь, когда мои веки снова приоткрываются, силуэты становятся четче.
