«Лазилки» сделаны из искусственного бамбука и соломы, по углам сидят маленькие каменные обезьяны. Зоуи успела скатиться с каждой горки по одному разу и теперь наблюдает за садовниками, которые неподалеку высаживают растения. Виктория стоит у нее за спиной и проводит пальцами по ее волосам.
– Самая милая хрень из всего, что ты видела, да? – Ройс смотрит на меня.
Я улыбаюсь и киваю.
– Она зовет тебя дядя Бро?
Его улыбка становится еще шире, а мягкость во взгляде – нечто новое для меня.
Мне бы хотелось видеть его таким почаще.
– Мэддок – дядя Ди, я – дядя Бро, Рэй-Рэй – эм… просто Рэй-Рэй, – он смеется. – Она подхватила мое прозвище для Рэйвен, и так оно и осталось.
Я улыбаюсь, снова смотрю на Викторию и Зоуи и спрашиваю на удачу:
– А ее мама – она зовет ее Рора?
Мягкость Ройса мгновенно исчезает, он бросает взгляд на меня. Я вижу, что он насторожен и не уверен, но потом черты его лица снова разглаживаются – он принимает решение.
Какое – не знаю, потому что словно из ниоткуда появляется Кэптен и говорит:
– Виктория не ее биологическая мать, – нежность в его голосе невозможно описать – настолько она искренняя, от сердца.
Ройс хлопает брата по плечу и уходит, а я не свожу глаз с Кэптена. Не биологическая мать?"
"– Ее мать ушла. Не умерла, но это почти то же самое. Она не хотела Зоуи и однажды, я думаю, пожалеет о своем выборе. Но даже если это когда-нибудь произойдет, все, поезд ушел, – он бросает на меня короткий взгляд, потом снова смотрит на Викторию и свою дочь
– Зоуи слишком похожа на нас.
Преданная до невозможности. Честная. Она еще этого не понимает, потому что рядом с ней нет тех, от кого можно услышать слово «мама», – у нас с братьями нет матерей. Но скоро она это увидит – с Рэйвен. И кто знает, что будет дальше. Но это всего лишь слово, – Кэптен неистово качает головой. – И вот эта девушка, – он говорит о Виктории, – сделала все, чтобы Зоуи родилась.
Я жду, что на этом он остановится, но Кэптен открывается чуть больше.
– Неважно, как она ее называет. То, что чувствует малышка по отношению к себе – это любовь матери.
Виктория ее мать во всем, что имеет значение, и даже больше.
У меня раздуваются ноздри, и я боюсь разреветься прямо перед ним.
– Крохе очень повезло.
– Мне повезло, – сразу отвечает он. – Нам повезло. Она просто ребенок, получающий то, что должен получать каждый ребенок. В этом не должно быть везения, – в его тоне легко считывается удрученность.
– И все же существуют такие места, как общежития Брейшо.
