– Подарок для друга.
– Как мило, – я улыбаюсь.
– Садись, охотно с тобой поделюсь. И подвезу, куда бы ты ни шла, – он открывает дверь и ждет.
Я качаю головой.
– Большое спасибо, но хочу насладиться солнцем. И кстати – клевая тачка. Больше никаких автобусов, да?
– Насладиться солнцем в топе с высоким горлом, да? – Он многозначительно смотрит на мой топ.
Я смеюсь, жар поднимается по моей шее, но он все равно этого не видит.
– Зато без рукавов. Кажется, я наконец поняла, для чего нужны такие топы.
Август кивает, уголки его глаз напрягаются, но он все равно улыбается.
– Тебе, похоже, известно что-то интересное. – Он смотрит вперед, барабанит пальцами по рулю, потом снова поворачивается ко мне. – Уверена, что не хочешь прокатиться?
Я киваю.
– Ладно, – он опускает взгляд на сумку у меня в руке. – Ладно, тогда я поехал. Не буду задерживать движение.
Я снова смеюсь. Позади него нет ни одной машины.
– Давай.
Он поднимает пальцы.
– Еще увидимся, Бишоп.
– Ага, увидимся.
Вернувшись в общагу, запихиваю два сэндвича в морозилку, затем перевязываю коробку и шагаю к особняку Брейшо.
Не то чтобы я нервничаю перед встречей с ним после прошлой ночи, но вообще-то слегка не уверена в себе. С другой стороны, я чертовски хороша в пробивании льда.
Держа эту вдохновляющую мысль в голове, выхожу из-за деревьев, миную припаркованные внедорожники, поднимаюсь на крыльцо, кладу сверкающую серебристую коробочку на скамейку и собираюсь идти назад.
У меня в планах найти Валин и убедить ее посмотреть со мной кино, но стоит мне сойти с последней ступеньки, как дверь позади меня распахивается.
Голоса наполняют воздух… и одновременно обрываются.
У меня горит спина – я знаю, что они смотрят на меня, но не знаю, злятся ли, что я подошла так близко к их дому.
Раздумываю, стоит ли мне притвориться глухой, но как только дверь открывается, тоненький сладкий голосок кричит:
– Эй, скорее, сюда!
За криком следует легкий топот по деревянному полу.
– Зоуи, подожди! – кричит Виктория, но уже слишком поздно.
Маленькая тень ложится мне на ноги.
Поворачиваюсь и вижу девочку на краю последней ступеньки – шагах в трех от меня. Рядом с ней Виктория – она удерживает малышку от движения вперед.
Мои ребра будто что-то стягивает, разлитое в воздухе напряжение такое мощное, что я его ощущаю физически.
Волоски у меня на руках приподнимаются, и мне не удается скрыть улыбки.
Виктория – мать, и малышка рядом с ней…
Любимая и защищенная, как и должно быть в нормальной семье.
