И все.
Где-то внутри моего разума – глубоко, очень глубоко внутри – тихий назойливый голосок говорит мне, что я чертов лжец.
Я приказываю ему заткнуться.
БриэльЯ и понятия не имела, о чем просила, когда сказала «используй меня», и по-прежнему не знаю. Но, пройдя через ворота, похожие на въезд на свалку, и оказавшись в маленьком и узком проходе из грязного брезента, слыша лай собак в отдалении, я начинаю думать, что он велел приехать Мике, чтобы провести какой-то подпольный гангстерский ритуал, на который я сама себя только что подписала.
Стараюсь дышать медленно и спокойно, проход заканчивается, и мы выходим на открытое пространство со свободно бегающими ротвейлерами и разбросанными там и сям камнями.
Мой шаг сбивается, Ройс смеется и с непринужденным видом сует руки в карманы.
Ни одна из собак не подходит к нам, но они продолжают лаять, пока Андре не командует им «Тихо!». Он по очереди кидает им угощение, и огромные псы умилительно виляют попками и перебирают лапами.
Мы идем впереди, банда Брейшо сразу за нами, и вскоре передо мной открывается вид на все это скрытое от посторонних глаз место.
Двор тянется на мили вширь, окруженный по периметру кипарисами. Снаружи кажется, будто это какая-то свалка с хламом, но на самом деле здесь царят чистота и порядок, нет ни намека на мусор.
Слева стоит огромное здание из металла с длинными окнами вдоль крыши. Над дверью огромными буквами выведено «Брейшо».
Я смотрю на Ройса.
– Самолет?
Он смотрит не на меня, а на посадочную полосу.
– Когда мы привезли тебя, мы выходили с того конца.
Оттуда ты ничего этого видеть не могла.
– Это было сделано намеренно?
Он косится на меня.
– А ты как думаешь?
Конечно.
Я слежу за его рукой – он указывает направо.
– Первый ряд под запретом, а на второй можешь взглянуть.
Я поворачиваюсь и вижу две параллельные линии. Впереди стоят по меньшей мере три дюжины автомобилей разных марок и брендов: пикапы, джипы, кроссоверы, даже катафалк – и все со знаменитой темой черного на черном.
Черная краска, диски, почти полностью затонированные окна.
Если бы прямо сейчас в одной из машин кто-нибудь сидел, вы бы об этом не узнали.
За ними, во втором ряду, – разнобой.
Здесь есть все, от убитой развалюхи какого-нибудь бедного работяги до солидного авто богатенького папика в кризисе среднего возраста. Серебристые, голубые, коричневые… С краю стоит уже знакомая мне белая машина, на которой Ройс приезжал к дому моей тети.
Мы подходим ближе, и Ройс кивает на маленький дом справа.
