Но Ройс продолжает напирать, толкая меня все дальше.
Между деревьями шелестит ночной ветерок, раздувая мои волосы, и волосы закрывают мне глаза. По спине у меня бегут мурашки. Я ничего не вижу."
"Поднимаю руки, чтобы убрать волосы, но он меня опережает, его мизинцы скользят по тонкой, чувствительной коже моих висков. Я напрягаюсь, когда он едва не касается моего шрама, но он не запускает пальцы дальше.
– Я просил тебя следить за порядком, – его темные глаза смотрят в мои. – На основании чего ты решила, что тебя может трогать кто-то еще?
Кто-то еще.
Кто-то еще?
– Я не понимаю.
У него вырывается сдавленный смешок, он опускает взгляд на мою шею.
– Ага, и не поймешь.
– А ты попробуй объяснить.
Его пальцы проскальзывают под вырез моего комбеза и опускаются до места, где начинается чашка бюстгальтера.
Я шлепаю его по руке, и он поднимает взгляд.
Ройс наклоняется к моему лицу, и я отшатываюсь назад, касаясь лопатками забора из проволоки.
Он вытягивает руки в стороны, нависая надо мной.
– Это значит, что ты здесь не для того, чтобы ублажать парней.
– Что?! – Я дергаюсь вперед, толкая его, но он как стена, забаррикадировавшая меня. – Отойди немедленно!
– Не хочу. – Он хмурится, одна его ладонь опускается, чтобы коснуться кончиков моих пальцев. – Почему ты позволила ему взять тебя за руку?
Я сглатываю, но рявкаю:
– Если тебя это так бесит, хорошо, что ты не видел нас в доме.
Пытаться быть волком – так себе идея, но и загнать в ловушку олененка – тоже.
Может, я тут и новенькая, но это не значит, что я буду смирной жертвой.
Ройс подступает еще ближе – так близко, что моей груди не хватает места, чтобы сделать достаточный вдох.
– Это еще что, на хрен, значит?
– Это значит, я знаю, насколько у него выпуклые мышцы над поясом джинсов.
О боже!
И зачем я это сказала?! Как будто ему не плевать…
У него вырывается рык, он отступает назад, но снова возвращается.
Так, ладно, ему не нравится, когда люди трогают его вещи.
В смысле, его персонал.
Сделаю себе пометку.
И уж точно не буду говорить, как Дженсон меня обнял и притянул к себе.
Его глаза вспыхивают, он поворачивается и делает шаг к дому.
Вдруг из ниоткуда снова появляется Мак, смотрит на Ройса, потом на меня и опять на него.
– Скажи, что ты этого не делала, – наконец говорит он мне.
– Не делала что?
Мак вскидывает руку.
– Не подначивала его.
– Подначивать его? – дергаюсь я. – Ты шутишь? Он ведет себя как неуравновешенный безумец с кавардаком в голове!
– Не ведет.
