Она тут же поднимает на меня глаза, долго смотрит, а потом тихо смеется.
– Так кого же я должна играть для тебя, Плейбой, – овечку или льва?
Мои мышцы напрягаются.
– Как насчет того, чтобы для меня – овечку, а для всех остальных – льва?
Стоп, что?
Я уже собираюсь взять свои слова назад, стереть эту фразу из вселенной, но Бриэль не удается скрыть улыбку.
Она отводит взгляд.
– Ты просто невозможный. И у тебя, наверно, биполярка.
– Не-а, – протягиваю я. – Я прост, как сладкий пирожок.
– Может, я не люблю сладкие пирожки?
– А может, ты врешь?
Она смеется.
– Думаю, нам понравится эта шалунья, Плейбой, – говорит Рэйвен, привлекая к себе все внимание. – У вас такая интересная прелюдия.
Мэддок с усмешкой качает головой, а Бриэль, кажется, уже готова уйти.
Или извиниться.
Или, может, начать все отрицать.
Подождите, она сказала «прелюдия»?
Рэйвен поворачивается к Бриэль.
– Ты на самом деле не хочешь смотреть бои?
– Я не могу смотреть, как людям… разбивают головы, – замешкавшись, признается Бриэль.
– Это и вправду иногда выглядит ужасающе, – честно отвечает Рэйвен. – Но бои останавливают прежде, чем будет нанесен реальный вред.
– Вы не можете знать этого наверняка, – тон Бриэль звучит ровно, голос тверд.
Я ожидаю от себя, что рявкну на нее, но вместо этого в голове у меня мелькает:
Вот это другой разговор, Динь-Динь.
Взгляд Рэйвен поначалу напрягается, но она ценит тех, кто высказывает свое мнение, и в следующую секунду усмехается:
– Думаю, что не можем.
Так ведь?
Бриэль отвечает ей слабой улыбкой, в глазах светится напряжение, скрывая что-то в глубине. Она поворачивается ко мне.
– Не возражаешь, если я останусь здесь? – спрашивает она.
Спрашивает.
Несмотря на всю нашу перепалку, она делает то, что я хочу: осознавая, что я хренов сторож, спрашивает разрешения.
Она не сбегает, не говорит мне, что будет или не будет делать.
Не борется, но демонстрирует намек на послушание, за которым мы гнались все эти годы.
То, за что мой брат ревностно боролся с Рэйвен, чтобы в итоге разделить власть.
То, что Кэптен создал в своей спальне, когда его женщина не хотела поддаваться.
Не то чтобы эта хрень вообще была тем же самым, она ведь не моя, как Рэйвен и Виктория – женщины моих братьев.
Она наемница, я ее босс, и она спрашивает моего разрешения, как и должна.
Я должен был бы поцеловать себя в задницу, потому что это же отлично, разве нет?
Мне даже не пришлось с ней за это бороться.
