А мама после провела для меня лекцию о пользе контрацепции. Она опоздала с этим буквально на пару дней. На этих фото я уже женщина. Его женщина… И только его.
А теперь нет.
Звонок в дверь заставляет меня вздрогнуть. Как преступница, сворачиваю приложение и мчу открывать. На пороге – Князев. Помятый и здорово осунувшийся.
– Привет.
– Привет.
Он жарко меня целует, мнет в ладонях ягодицы. Трется своей покрытой щетиной щекой о мою. Я легонько дрожу, чувствуя, как он по мне скучал. В тишине квартиры отчетливо слышно, как урчит у него в животе.
Иван отстраняется и хмыкает.
– Прости. Не жрал толком два дня.
– Черт. И у меня в холодильнике мышь повесилась.
Князев как-то устало машет рукой, мол, ничего. И снова меня целует. Мы пятимся к моей комнате. Заходим. Он опускается на кровать, но вместо того, чтобы продолжить, утомленно откидывается затылком на стену и закрывает глаза. Как же он устал! Я, полураздетая, замираю посреди комнаты. Что делать дальше – не знаю. Будто почувствовав это мое замешательство, Иван чуть приподнимает отяжелевшие веки и одной рукой дергает пряжку ремня.
– Боюсь, сегодня потрудиться придется тебе, – криво улыбается он, одной рукой обхватив мошонку, а другой с силой проходится по стволу. Я киваю. Учащенно дыша, подхожу ближе. Иван обхватывает мое запястье и тянет вниз. И только тогда я по-настоящему понимаю, что он имел в виду.
Он хочет, чтобы я сделала это ртом. Но я не могу. Меня стопорит в ту же секунду. Приходится притвориться, что я не поняла его намека. Отворачиваюсь и неловко забираюсь ему на колени.
Это тоже довольно откровенно. Это – компромисс. Удерживая его за плечи, трусь о восставший член. Князев шипит. Сыплет ругательствами. Достает из кармана презерватив и в одно касание умело раскатывает по стволу. Медлить нет причин. Я вообще хочу, чтобы это поскорее закончилось. Чем угодно закончилось. Мне все равно. Я приподнимаюсь, утыкаюсь лбом в его плечо и медленно насаживаюсь на его каменно-твердый ствол. В тот же момент, он тянет меня за волосы, вынуждая смотреть ему прямо в глаза.
И держит, и давит, и заставляет меня искать большего… Притупляет стыд, высвобождая что-то потаенное, стертое эволюцией, но все еще остающееся в нас. Когда приходит оргазм, я повисаю на нем без сил. Я полностью опустошена… Я выпотрошена происходящим. Я нанизана на него, как редкая коллекционная бабочка на булавку.
Неуклюже слезаю с его колен. Падаю на спину. Князев смотрит на меня, не отрывая глаз. Его грудь тяжело вздымается.
