Платье Жанны слишком короткое. В свете включившейся при открытии дверей лампочки я замечаю гораздо больше, чем следует. М-да… Сажусь рядом. Ловлю вопросительный взгляд водителя. В нем нет ни капли любопытства. Просто вопрос – куда прикажете ехать?
– Так что? Тебя куда? – спрашиваю нетерпеливо. Девчонка почему-то молчит, нервно сжимая и разжимая пальцы на слишком длинных для нее рукавах моего пиджака. – Жанна! Ты в порядке?
Она, наконец, отрывается от разглядывания чего-то в окне. Тонкие руки ползут вверх по предплечьям.
Выглядит это так, будто она пытается сама себя удержать. Хрен его знает, от чего. Мне категорически это не нравится. Включаю свет. Поднимаю взгляд. И словно проваливаюсь в черные провалы ее глаз.
– Блядь, – комментирую я увиденное и тут же требовательно интересуюсь. – Ты что-нибудь принимала?
Жанна тормозит. Облизывает губы и медленно ведет головой из стороны в сторону.
– Нет.
– Послушай, мне врать не нужно…
– Я не вру. Я не принимаю наркотики. Если вы об этом.
Её напрочь исчезнувшие с радужки зрачки свидетельствуют об обратном. Матерюсь про себя. Задираю рукава, проверяю на всякий случай вены. Хотя понимаю, что нынче масса других способов вмазаться. И что девчонку могли опоить. Пока я соображаю, как поступить, ладони Жанны отлепляются от предплечий и соскальзывают на диван. Она как-то странно ерзает. И сжимает ноги… Твою в бога душу мать!
– Ты пила что-нибудь? Ну, вспоминай? Алик тебя угощал?
Казалось бы, мне нет никакой разницы.
Но привычка докапываться до сути дает о себе знать даже сейчас.
Жанна смотрит на меня непонимающе. Кусает губы. И ерзает, ерзает… Все больше утрачивая контроль. Затянись моя встреча еще хоть на десять минут, она сдалась бы без боя. И Алик сполна получил бы свое. Девочка возбуждена до предела. А дальше все будет только хуже.
– Вы думаете, мне что-то подсыпали?
– Видишь, все ты знаешь. Так как могла такое допустить?
Сам себе кажусь строгим папочкой, отчитывающим непутевую дочь.
Неожиданно мерзкое чувство.
– Куда все же едем, Иван Савельич?
Вновь перевожу взгляд на Жанну.
– Я не могу поехать к бабушке в таком виде, – сквозь стук зубов с трудом различаю слова.
«Вот уж точно», – думаю я. Устало тру лицо. Еще раз все взвешиваю и…
– Давай домой. Да побыстрее. Может, еще успею…
Посидеть на веранде, подставив харю ветру, срывающему с абрикосов цвет. Да жаб послушать, коих на пруду в этом году развелось как никогда много.
