Кажется, это отличный повод меня уволить.
– Ты делаешь это специально. Мстишь мне. Ведешь себя, как вздорная баба.
– Я?! Как… вздорная… Да я… – она осекается и с шумом втягивает воздух. – Хорошо. Пусть будет так. Я действительно не могу работать с тобой по личным причинам. Ты это хотел услышать? Потешить свое самолюбие? Окей. Потешил? А теперь подпиши мой чертов рапорт. – Инна вытаскивает лист из принтера. Тянется к ручке, но я резко сметаю со стола все бумаги и хватаю ее за локоть. Вот, значит, как она думает? Что мне надо потешить самолюбие? Что мне нужно это дерьмо, чтобы почувствовать себя мужиком?
– С моим самолюбием все в полном порядке.
А как насчет тебя? И того мальчика…
– К-какого мальчика?
– Малолетки на байке… Он помог тебе поднять самооценку, м-м-м?
Я несу какую-то лютую чушь и знаю это. Злой на весь мир, я вываливаю свое дерьмо на ту, кто этого меньше всего заслуживает. Но какого-то черта все то хорошее, что она для меня сделала, гладит меня ровно против шерсти. Как лишнее напоминание об ошибке.
Вот, мол, Ваня, смотри. С кем ты бы мог быть. И что выбрал в итоге.
Ну, и кто ты после этого? На своем ли месте?
– Малолетку на байке зовут Арсений. Он лучший друг моего сына. И пару раз подвозил меня, когда моя машина была в ремонте. А еще он хороший парень. И может, не будь я такой конченой зацикленной на тебе дурой, он бы сделал меня счастливой. Но я конченая. Дура. И вместо того, чтобы дать шанс отличному парню, я даю его… – Инна не договаривает. Делает несколько глубоких вдохов, а потом мастерским приемом сбрасывает мою руку и бежит прочь.
Но это хрен там, конечно. Если первое она еще может провернуть, воспользовавшись неожиданностью, то второе я пресекаю на корню. В два прыжка настигаю ее, ловлю за руку и резко дергаю на себя. Она по инерции врезается в меня всем телом. Ногами, грудью… Яростно толкает меня ладонями в живот. Но я не уступаю ей ни миллиметра. И с не меньшей страстью подталкиваю ее к столу.
– Нет… Что ты…
– Заткнись."
"Целую жестко, так что стучат зубы.
Дергаю блузку. Выдираю крохотные пуговички-жемчужинки. Соскальзываю губами на шею, горло. Оставляю следы. Кусаю… Рычу. Кровь приливает к члену, в голове пусто так, что комната перед глазами кружится. И это такое облегчение, господи. Я уже только чего не думал… Жадничая, прикусывая кожу. Сдергиваю бретельку. Впиваюсь в сосок, взвешиваю грудь в ладони… Тяжелая. Спелая. Невыносимо женственная и отзывчивая. Свободной рукой сжимаю в пальцах ткань ее юбки и тяну вверх.
