Наша новая ринг-гёрл двигалась по периметру квадрата и старалась казаться смелой. Но у неё не получалось. Напоминая шарнирную дёрганную игрушку с непослушными конечностями и тлеющим в глазах страхом, она с такой силой терзала нижнюю губу, что от созерцания этого жуткого действа боль испытывал я. Ничего в жизни я так не желал, как прямо сейчас забрать Эм, спрятать и никогда никому не показывать.
Но я не мог осуществить задуманное, и эта беспомощность меня убивала, разрывала изнутри. Я был готов рычать от бессилия, потому что проявить хоть малейшее участие перед таким количеством свидетелей равнялось смертному приговору всему моему плану.
"
"Я как маньяк жаждал стереть кулаком плотоядные оскалы с лиц бритоголового ублюдка и его противных дружков. И, чтобы окончательно не рехнуться, старался уводить взгляд от облизывающихся пастей членов группировки и фокусироваться на изгибах Эм. Её обтянутые пошлыми шортами бёдра травили душу и выглядели, как угодно, только не сексуально.
По крайней мере, не здесь и не сейчас.
Моё.
Они все пялились на моё, и мне до дрожи в пальцах хотелось выколоть глаза каждому из них.
Когда прозвенел долгожданный гонг, я был на таком пределе, что насытить меня мог лишь запах свежей крови.
Обычно я растягивал шоу на семь раундов. Если было настроение – на десять. Но по закону жизненного жанра именно сегодня, когда я, как никогда, нуждался в быстрой победе, мне достался грёбаный Майлз. Видимо, я недооценил степень его желания набить мне рожу, и моё стремление поймать его в захват в самом первом раунде с треском провалилось.
Он оказался одним из самых обученных и выносливых парней из всех, с кем мне приходилось драться.
Я не мог толком сосредоточиться и, в очередной раз отвлёкшись на застывшую возле канатов хрупкую фигурку Эм, пропустил два жестоких удара по почкам.
– Если бы я знал, что тебя можно притушить полуголыми жопами, привёз бы целый фургон, – издевался Майлз, открыто наслаждаясь моим перекошенным от боли лицом.
Наблюдательный кретин.
– Откуда столько? – Я сплюнул сгусток крови себе под ноги. – Я думал, ты по мальчикам, – и, ухмыльнувшись в его вспыхнувшее яростью физиономию, агрессивно напал.
С каждой секундой крови на матах становилось больше, а жажда убийства не утихала, потому что три раза… Три чёртовых раза Эм дефилировала по рингу, подкидывая дровишек в мой неугасающий огонь бешенства.
