– Я спросил: сколько ты выпила?
– А если много? – колкой ухмылкой выстрелила я. – То что? Опять трахнешь? Но уже неблагородно в мою узкую задницу?
Мейсон демонстративно откашлялся и скрылся в салоне авто. Максвеллу же было плевать на лишние уши. Иронично приподняв бровь, он просверлил меня насмешливо-злым взглядом.
– Не терпится?
– Вся горю. И покурила, чтобы наверняка.
– Какого хрена ты садишься выпившей за руль?
– Серьёзно? Хочешь поговорить о плохой мне, когда злодей здесь ты?
– Злодей, – безрадостно усмехнулся он.
– Снова обвинения? Копов вызвала? Пусть задокументируют, как ты стонала, пока кончала. Прекрати нести это бред…
– Ты спал с ней? – перебив его, спросила я. – После нашего свидания на каньоне ты спал с ней?
Действие вина было поразительно интересным, и трезвый Уайт явно не успевал за потоком моих хаотичных мыслей.
– Нет.
Так уверенно… Но имелась проблема.
– Я тебе не верю…
Между нами сгустилась тишина. Плотная и отчаянно осязаемая.
– Эм…
– Почему ты перестал писать?
Никогда бы в здравом рассудке я не рискнула бы задать такие вопросы.
В моей картине мира рухнули все преграды, размылись границы. И вряд ли чемпион понимал всю важность этого мгновения. Он не осознавал, насколько сильно я устала находиться за кормой его корабля.
– Эм, – мягко позвал Максвелл и ласково провёл подушечкой большого пальца мне по щеке. – Сядь, пожалуйста, в машину к Мейсону. Он отвезёт вас домой. Завтра я пригоню твою тачку, и мы поговорим.
«А если не было бы такой необходимости, ты вообще приехал бы?»
– Никаких завтра.
Говори сейчас!
– Сейчас мне нужно идти. – Невозмутимый и очень болезненный ответ.
Я горько усмехнулась. Ну конечно. На первом месте у него были тайная миссия, бывшая-настоящая, убийца и многие другие. Я потерялась где-то в конце списка и не понимала, есть ли у меня хоть один шанс подняться в этом избранном рейтинге."
"Мы смотрели друг другу в глаза, и чем дольше держался этот контакт, тем тяжелее становилось внутри. Я ощущала себя послушной собакой, терпеливо ждущей свежую кость.
И это сравнение колотило по самолюбию, забивало длинные гвозди в женское достоинство. Уайт не договаривал, топтался по моей гордости, и мне вдруг ужасно захотелось избавиться от этого гадкого чувства.
Или ударить в ответ…
– Если ты сейчас же не поедешь со мной, между нами всё кончено, – отчётливо выговорила я.
Максвелл вздохнул, прижался своим лбом к моему.
– Двенадцать часов, – шепнул он. – Я прошу всего двенадцать часов.
