– Вы знали, что я не виновата, и молчали? – тональность голоса полетела вверх. Перевоплощение из виновника в случайную жертву оказалось катастрофически болезненным. – Знали и молчали?!
– Мне очень жаль, Эмили, – покачал головой Стив, поспешно забирая у меня из рук стакан, будто боялся, что он может прилететь ему в голову.
– Жаль? Вам жаль?! – распалялась я, взбешённая этой идиотской фразой. – Двадцать месяцев сумасшествия! Три месяца клиники! Нескончаемые походы к психотерапевту! Громаднейшее чувство вины! Бессилие и страдание! Бесконечная тоска по Эйдену! По вашему, чёрт возьми, сыну! А вам жаль?! Жаль?!
Меня трясло до такой степени, что я готова была наброситься на него с кулаками – дать выход агрессии.
Но вменяемая часть меня ещё была в сознании и понимала, что избить его не получится. Получится только испепелять его взглядом и тяжело дышать. Впиваться ногтями в кожу и испытывать хоть какое-то облегчение от простреливающей колкими разрядами ладонь.
Этих людей я считала своей семьёй… Боже… От мысли, что мама Эйдена могла скрыть от меня такое, грудь обдало жгучей болью.
– Грейс знает?
Лицо Стива оставалось спокойным, но вот глаза… они полыхнули болью.
– Уже – да.
– Что это значит?
– Грейс рассказала, что ты ищешь убийцу, – пояснил он, и я сразу вспомнила, что на прошлой неделе в диалоге с ней упомянула о своих поисках.
Мы вообще редко говорили об Эйдене, совместно избегая лишних мучений. Но в тот день я не сдержалась.
– Я больше не мог молчать. Мне пришлось признаться, пока не произошло нечто непоправимое.
Не нужно, Эмили. Не нужно ничего больше делать, – запальчиво продолжил мистер Райс. – Ты не докажешь его вины. Улик нет. А если что-то и найдёшь… Они причинят вред тебе или твоим родным. Подумай о Кэти и Дэниеле. Об Адаме, он же ещё совсем маленький…
– Хватит! – Я резко выбросила руку вперёд, не желая больше слышать его уговоры. – Почему вы уверены, что этот человек… и поняла, что не знаю имени. – Как его зовут?
– Рауль де ла Торре.
Я получил от него письмо. Прямо из тюрьмы. Я знал, что он выйдет раньше отведённого срока и был готов спрятать семью. Но я не думал, что он отдаст такой приказ спустя пять лет. За год до освобождения.
Де ла Торре… фамилия показалась мне знакомой…
– О нём писали в новостях?
– Да, конечно. Это было громкое дело.
Рассматривая коричневую каплю, кляксой расплывшуюся по белому дереву стола, я усиленно рылась в памяти, отчаянно стараясь найти нужное. И вспомнила.
