Тщательно облизала ложку и прежде чем добыть новую порцию десерта, окинула меня странным взглядом.
– Ты не хочешь одеться?
– Я хочу тебя.
Эм замерла. Тяжело сглотнула. Казалось, в её белокурой голове развязалась война.
– Максвелл…
Я резко подорвался с места, грубо повалил её спиной на плед и, отрубив все доводы разума, впился в её губы своими. Слизал остатки растаявшего сладкого, проник внутрь, собирая вкус карамели, шоколада и долгожданной клубники. Охренительно вкусная. Спустился ладонями к её ягодицам, сжал их и тут же развёл в стороны, ловя первый протяжный стон.
– Нравится, детка? – Притормозив, я провёл носом вдоль её шеи и облизнулся, задевая языком пульсирующую венку. – Мне тоже. Очень.
Эм обхватила меня ногами, и у меня чуть крышу не снесло от желания содрать с неё штаны и без всяких прелюдий вогнать болезненно ноющий член внутрь её отзывчивого тела.
– Максвелл… я…
Я даже не пытался разобраться в рандомно вылетающих из её рта словах. Чуть не вырвав молнию на кофте, я пробрался рукой под топ и, захватив двумя пальцами тугую вершинку, впился зубами в шею, прямо в голубую жилку, нетерпеливо вздымающуюся под бархатной кожей.
– Блять… – сорвалось с губ Эм несвойственное ей ругательство. – Я… хочу…
– Что ты хочешь? – подначивал я, зализывая место укуса. Тут определённо останется слепок моих зубов.
Если где-то на самых дальних задворках и билась мысль, что всё должно быть не тут и не так, то она быстро сгорела, стоило только маленькой ладошке неуверенно сжать мой член.
– Я хочу тебя…
Я подумал, что кончу прямо в штаны, если она продолжит в том же ритме. А я хотел кончать в неё. И не раз.
Отрывистым движением задрал футболку и чуть не разорвал топ в порыве добраться до набухших сосков. Как больной накинулся на первый, втянул его в рот, пробежался языком по кругу и прикусил, крепко сжимая пальцами стройную талию.
Останутся синяки…
Переключился на второй, чередовал… сходил с ума…
Эм зарывалась пальцами мне в волосы, тянула ближе, дёргала за концы и издавала такие стоны, что я даже боялся представить, какие звуки услышу, когда дело дойдёт до главного.
Хотел громко, с криками."
"Оторвавшись от груди, я диковато провёл носом вдоль живота, вдыхая потрясный запах её тела, которое неконтролируемо дрожало подо мной и не пыталось скрыть бешеные удары сердца. Под моими губами кожа Эм была настолько обжигающей, что я не удивился бы, узнав, что вся её покорная отзывчивость – результат простудной лихорадки.
