И что? Тоже побежите прятаться по кустам с криками «так татары же!»
– Прости хозяин, – понурив голову, ответили она хором.
– Простить – значит понять. А понять, почему двое взрослых мужиков так струсили – я не могу.
– Так сам же видишь – не простые волки. Их сам волколак вел.
– С чего вы вообще взяли, что это волколак?
– Большой же.
– Большой волк – это просто большой волк. Он разговаривал[43]? Или может еще как выдал себя?
– Ты его мясом угостил, а он отказался.
– Вожак имеет право на первый кусок.
А я перед тем, как бросить ему мясо, откусил его, показав, что оно съедобно. Прими он этот кусок, то признал бы меня вожаком.
– Но…
– Что, но? Вы струсили. Обосрались при виде каких-то волосатых, блохастых тварей. Как я могу вам доверять в бою? Ведь татары намного опаснее и страшнее, чем волки.
– Мы… мы искупим.
– Мы докажем!
– Как? Будем ждать нового нападения волков?
Они промолчали.
– Вот не могу я взять в толк. Чего вы так испугались то? Ну волки и волки. Вы ведь чай не котята трусливые.
С какой стати такая оторопь?
– У меня сестренку они задрали, – тихо прошептал Устинка. – И обглодали до скелета.
– И ты не нашел эту стаю и не отомстил ей?
– Мужики собрались. Пошли. Да… ничего не вышло. Стая все время уходила. Прогнали мы ее. Но потом они вернулись и задрали еще одну девчушку. Потом ребенка. И еще… Если бы не татары, это бы продолжалось бы пока всех не перебили бы.
– А ты? Ты чего трусил?
– Так наслушался рассказов Устинки, – повесил голову Егорка.
– Да и другие россказни слышал.
Андрейка покачал головой и сплюнул. Он ведь на полном серьезе делал ставку на этих людей. Хотел себе в послужильцы брать. А теперь… Как он теперь им станет доверять?
Отрок глянул на них и едва сдержал улыбку.
Устинка с Егоркой стояли с самым что ни на есть виноватым видом. Да еще патлатые такие, что ух. Бороды и волосы на голове – дыбом в разные стороны торчали. Из-за чего они чрезвычайно напоминали Александра Родионовича Бородача из юмористического сериала «Бородач» в исполнении Михаила Галустяна.
А сам Андрейка с тудом сдерживался, чтобы не задать им вопрос: «Что же мне с вами делать?», дабы услышать коронную фразу: «Понять и простить».
И в самом деле, как можно было от этих людей ожидать чего-то большего? Они не были ни охотниками, чтобы знать повадки зверей. И не воинами, для которых проявить трусость перед лицом противника может означать поруху профессиональной чести.
