А теперь и он будет, без всякого сомнения.
Пробовал парень, но ничего не получалось.
Особенно все стало кисло после того, как в Тулу заявился второй дед Андрейки со своей командой поддержки. И тут уже родственники Петра стали проявлять основную инициативу с целью примирения. Испугались или нет, но конфликтовать этой объединенной шайкой-лейкой потеряли всякое желание. Это с одиночкой можно было побороться и, в конечном счете, дожать его без привлечения лишнего внимания, отомстив за гибель Петра. А вот с этими «бандитскими рожами» из Коломны не хотелось связываться ну вот вообще никак.
И главное – ради чего? Месть? Да к черту такую месть, после которой можно было лишить «по мановению волшебной палочки», то есть, сабли, всего населения в своих поместьях.
А мнение парня?
Да кого оно интересовало?
Формально старшим в роду у него считался дед по отцу, и он имел право поженить его по своему усмотрению. Он вообще имел очень много прав. В том числе и регулярно его колотить на вполне законных основаниях.
По сути дед мог даже имущество Андрейки отжать. С определенным скрипом, но мог. И он даже пригрозил ему как-то, что если парень станет противится его воле, то…"
"Хуже того – сватом парня стал аж цельный князь, пусть и мелкого пошиба, подвизающийся первым воеводой Тулы – Григорий Иванович Темкин-Ростовский. А отказывать князю было до крайности неуместно. Тем более, что он напросился еще и в посаженные отцы.
Андрейка пытался брыкаться. Но после того, как дядя Фома сломал ему об спину черенок лопаты за неуважительное общение с дедом, поубавил прыть.
Обидно. Хотелось тогда схватиться за саблю. Но, во-первых, это родственники, во всяком случае, они себя ими считали. Во-вторых, справится с этими зубрами он вряд ли смог бы. Во всяком случае, со всеми сразу. А в-третьих, парень сумел ощутить горечь согласия с этими людьми.
– Ты на меня обиды не держи, – похлопывая по ушибленной спине тогда произнес Фома, присаживаясь рядом. – Да и нравишься ты мне. Славный воин вырастешь.
Но деда нужно уважать. Он и так тебе прощает многое. Понимает, как тебе тяжело пришлось.
Парень тогда промолчал.
Лишь желваками поиграл и промолчал. Встал. И с огромным трудом сдержал желание испытать свою судьбу, достав саблю. Хотя это желание было настолько отчетливо и настолько ярко, что все присутствующие это заметили.
– Правильно, – кивнул тогда дед Степан.
– Молодец, – вторил ему дед Семен.
Причем оба это сказали с совершенно серьезными лицами.
