Парень промолчал.
Ему не хотелось напоминать священнику тот факт, что вообще-то они договаривались о другом. И что он, воспользовался моментом и дал ему куда меньше, чем они даже во второй раз уславливались. Просто потому, что не время и не место. Да и если бы отец Афанасий не вмешался, то парень оказался бы в крайне щекотливой ситуации. Тут и долговая кабала завязывающая его напрямую на воеводу, и женитьба на девушке, которая почти наверняка станет его ненавидеть… и получение «в нагрузку» тещу с не менее добрым отношением.
Да и вообще – теперь ни одна собака не посмеет попенять его в том, что он убил Петра и вообще был неправ в том конфликте.
Так или иначе, но парень был доволен. Не так, как он хотел, но ситуация более-менее разрешилась. Оставалось теперь верстание пройти и начинать обживаться.
– Приглашаю тебя погостить в моем доме, – меж тем продолжил Афанасий, хитро прищурившись. – Тебе все равно останавливаться негде.
– А холопы мои?
– Их тоже тащи.
Найдем где уложить. Но сначала из реки вылавливай иди. Они до сих пор там барахтаются на лодке и никого к себе не подпускают. Сказывают, что только тебе подчиняются…
Глава 6
1553 год, 5 мая, Тула
Андрейка ожидал всего чего угодно от проживания в гостях у отца Афанасия. Но тот вел себя так, словно ничего не произошло. И вообще не касался острых тем. Большую часть времени он проводил в приходе, а разговоры, которые вел по вечерам, носили общий характер.
Родственники Петра и Евдокии его тоже не беспокоили.
Наверное, потому что он с подворья Афанасия и не выходил.
Судебное решение воеводы – это веско и его вряд ли кто-то мог оспорить из местных. Однако ничто не мешало найти другой способ нагадить или докопаться. Например, спровоцировать на нападение.
Парень хорошо запомнил, что избить палками – не значит покушение на убийство. Обидно. Постыдно. И все такое. Но не убийство, если не усердствовать. Так что если ты для защиты выхватишь саблю, то ты и станешь нападающей стороной[65].
Мерзко?
А что нового в этом? Он прекрасно помнил, как его отец, в ныне безгранично далеком XXI веке, сокрушался по поводу законов о самообороне. Что, дескать, они были выстроены таким образом, что отстаивали интересы преступников, а не честных людей. И что защита своей жизни, имущества и близких удивительно скользкая тема, даже если эти самые преступники, размахивая оружием ворвались к тебе домой.
