– Славный отрок Андрей, – вновь он назвал парня полный именем, а не уменьшительно-ласкательным, вполне уместным для его публичного статуса, – после смерти в бою отца своего принес обет. Чтобы быть достойным родителя, пережить зиму в глуши, и научиться встречаться лицом к лицу со смертью. И Всевышний Господь наш, в милости своей, послал ему желаемое. Тут и стая волков, и медведь-шатун, и ватажка татей. И каждый раз отрок, не иначе как Божьим провидением выходил победителем, закаляясь и подготавливаясь к службе ратной.
Дабы, как и отец его, быть готовым достойно встретить супостата и, ежели на то пошло, то честно сложить голову за веру, царя и отечество.
Формула, которую произнес Андрейка ОЧЕНЬ понравилась Афанасию, да и вообще всему духовенству, что слышали ее. Так что священник эту формулу с огромной охотой стал повторять.
– Как вам всем известно, он не стал тайно продавать дорогую краску, что на черный день держал в тайнике отец его. Ведь черный день настал для всех нас. И он поделился ей с городом, поддержав людей после страшного разорения татарского.
Оставив себе всего ничего. Крохи, которых едва достаточно для прохождения верстания нынешним летом.
– Откуда она у него? – раздался голос Евдокии, супруги Петра, что также присутствовала тут и ждала решения воеводы. Ведь не только судьбу Андрейки решали, но и ее.
– Но и это еще не все, – проигнорировав выкрик женщины, продолжил Афанасий. – Молясь темными зимними вечерами у маленькой лампадки отрок Андрей, не иначе по Божьему провидению, сумел придумать, как сделать эту лампадку ярче.
И лампу эту, не имея за душой алчности или тщеславия, передал Матери-церкви, дабы она смогла ей распорядиться. Безвозмездно. А она, оставаясь все той же лампадкой, горит ярче пяти, а то и семи свечей. Отец Геннадий, – махнул священник в сторону седовласого мужчины в годах с удивительно ясным взглядом ярко голубых глаз, – прибывший сюда специально из Москвы, обследовал лампу. И не нашел в ней ни бесовского, ни ведовского зерна. А значит сие дело великое от Господа нашего Иисуса Христа.
По толпе прокатился шепоток.
– Митрополит и вся церковь Православная, – меж тем продолжал отец Афанасий, – видя самоотверженность и духовное сподвижничество отрока, посчитали нужным не оставлять его наедине с бедами. И считает должны подарить ему шесть меринов под седлами и прочей сбруей.
– НО ОН УБИЛ ЧЕЛОВЕКА! – истошно взвизгнула Евдокия.
Афанасий сделал жест рукой и вперед вышел один из огненников.
– Я диакон Амвросий.
