Но – сослагательное наклонение скользкая вещь."
"И Петр не попадал. Потому что Андрейка активно маневрировал, слов бодрый краб, шустро уходя от ударов на своих полусогнутых, непривычно широко для окружающих, расставленных ногах. Раз. Раз. Раз. И удары уходили в пустоту.
Парень же смотрел каким-то стеклянным взглядом не человека, а какой-то бездушной скотины, не выражая никаких эмоций. Потому что полностью мобилизовался и впал в какой-то боевой транс что ли.
Наконец Петр выдохся. Замешкался.
И Андрейка контратаковал, нанеся легкий кистевой удар по слишком далеко выставленной вперед правой ноге.
Аккуратно в тот момент, когда его противник слишком сильно увел свою правую руку в сторону, в очередной раз «провалившись» после удара.
Вжик.
И тонкая ткань на бедре Петра разошлась, вместе с кожей и частью мяса. Рана не глубокая. Всего в сантиметр – полтора. Но нанесена она была в нужный момент.
Петр припал на раненую ногу и, взревев, рубанул в горизонтальной плоскости что было силы.
Парень успел отойти, но клинок из-под удара увести не смог. И сабля Петра ударила в верхнюю его треть – самую слабую. Металл не выдержал и, подтверждая подозрения Андрейки, с жалобным звяком обломился.
Мгновение.
И парень совершил единственно правильный в этой ситуации поступок. Он шагнул вперед и ударил.
Длины оставшегося в его руках огрызка едва хватило для того, чтобы достать противника. На сантиметр. Считай глубоко поцарапать. Но развернутый из-за сильного «провала» вполоборота Петр никак не смог отреагировать на этот удар.
Просто не успевал. И обломок сабли ударил его аккурат в шею. Наискосок. Рассекая сонную артерию.
Удар.
И тут же отскок назад.
Петр уронил свою саблю и схватился за рану. Кровь же пульсирующим потоком стремительно пробивалась сквозь пальцы, никак не желая оставаться в теле.
– Щенок… – процедил с нескрываемой ненавистью Петр.
– Лжец… – таким же тоном ответил Андрейка. И шагнув вперед пнул его ногой так, чтобы этот довольно крупный мужчина завалился на бок.
Что и произошло.
Петр попытался встать. Но стремительно уходящая кровь сделала свое дело. Еще чуток побарахтавшись он затих.
Вокруг установилась тишина.
Парень стоял на трясущихся от перенапряжения ногах. Его руки тоже «колбасило». Из-за чего обломок сабли упал на землю. Ему вообще было плохо и тяжело. Даже после боя с волками, медведем или разбойниками отрока так не накрывало. Ведь звери – это звери.
